Учение иешуа. Иешуа Га-Ноцри и Мастер Образ Иешуа Га-Ноцри

«… – Имя?

– Мое? – торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.

– Мое – мне известно. Не притворяйся более глупым, чем ты есть. Твое.

– Иешуа, – поспешно ответил арестант.

– Прозвище есть?

– Га-Ноцри.

– Откуда ты родом?

– Из города Гамалы, – ответил арестант, головой показывая, что там, где-то далеко, направо от него, на севере, есть город Гамала.

– Кто ты по крови?

– Я точно не знаю, – живо ответил арестованный, – я не помню моих родителей. Мне говорили, что мой отец был сириец... …»

Образ Воланда

Мессир Воланд является наиболее могущественным действующим лицом романа. Он обладает громадной властью над обитателями реального и загробного миров, и его могущество постоянно подчёркивается членами его свиты. Сразу же после его появления в Москве жизнь переворачивается с ног на голову, и никто не может ему противостоять, в том числе и люди из «соответствующих органов». Воланд способен безоглядно распоряжаться людскими судьбами по своему усмотрению, сделать человека несчастным или же счастливым.

Булгаковский Воланд, как и его помощники, не является в романе носителем зла. Он не представитель противостоящей Богу силы, а скорее его помощник, выполняющий грязную работу. Добро, воплощением которого являются Мастер и Иешуа Га-Ноцри, изображено автором слабым и беззащитным. Роль Воланда и его свиты – ограждать силы добра от зла. Таким образом, эти персонажа вершат на земле справедливость. Воланд является в романе символом воздаяния по заслугам, символом высшей справедливости. Так, Берлиоза и Ивана Бездомного он наказал за неверие.

Главные герои романа, Мастер и Маргарита, являются единственными, кого Воланд не наказал, а наградил. Маргарите для этого пришлось выдержать серьёзные испытания: совершив грехопадение, сохранить гордость, дав обещание, не отказаться от него, даже жертвуя собой. Мастера же сатана вознаграждает без испытаний – только за роман, написанный им, и за страдания, перенесённые из-за этого романа. Он возвращает Мастеру сожжённый роман, убеждая его в том, что «рукописи не горят».

В изображении Булгакова Иисус Христос не Бог и не сын Бога. И в поведении, и во внешнем облике, и в мыслях его почти нет ничего от героя евангельской легенды. Это вполне земной, обыкновенный человек, бродячий проповедник по имени Иешуа и по прозвищу Га-Ноцри. Иешуа – физически слабый человек, испытывающий боль и страдание, он боится, что его будут бить и унижать, он не так смел и не так силён. Но вместе с тем он – высокоразвитая индивидуальность. Он – человек мысли, живёт «своим умом».

Иешуа привели как преступника к прокуратору Понтию Пилату, одному из самых могущественных людей Иудеи. Понтий Пилат проникается к этому слабому человеку, подсудимому, большой симпатией и уважением, потому что тот давал совершенно искренние ответы на все вопросы, был интересным собеседником, ради спасения своей жизни не отказывался от своих убеждений.

Иешуа Га-Ноцри убеждён в том, что «злых людей нет на свете». Кроме того, он утверждал, что «рухнет храм старой веры». Именно за эти слова его и приговорили к смертной казни, так как они подрывали власть первосвященника Каифы.

Булгаковский Христос – искренний, добрый, честный, мудрый и слабый, т.е. обладает чисто человеческими чертами. Создаётся впечатление, что в проповеднике и философе нет вообще ничего божественного. Однако есть в его характере одна черта, благодаря которой люди и объявили Иешуа святым. Эта черта – милосердие, которая проистекала из его удивительной доброты и веры в то, что «злых людей нет на свете». Га-Ноцри никого не судил за поступки и даже за зло, причинённое ему самому.

В образе Иешуа Га-Ноцри Булгаков изобразил не просто человека, он показал его с лучшей стороны, таким, каким он должен быть, идеалом, примером для подражания. Иешуа был казнён – и при этом смог позволить себе простить своих мучителей и палачей. И эти самые мучители и палачи раскаялись в своём преступлении. Это главная черта булгаковского героя: способность силой слова делать людей лучше, чище, счастливее.

Иешуа Га-Ноцри

ИЕШУА ГА-НОЦРИ - центральный персонаж романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» (1928-1940). Образ Иисуса Христа возникает на первых страницах романа в разговоре двух собеседников на Патриарших прудах, один из которых, молодой поэт Иван Бездомный, сочинил антирелигиозную поэму, но с поставленной задачей не справился. Иисус у него получился совершенно живой, а надо было доказать, что его не существовало вовсе, «что все рассказы о нем простые выдумки, самый обыкновенный миф». Этому образу-мифу в романе Булгакова противопоставлен бродячий философ Иешуа Га-Ноцри, каким он является в двух главах «античного» сюжета: сначала во второй - на допросе у римского прокуратора Понтия Пилата - и затем в шестнадцатой главе, изображающей казнь распятого на кресте праведника. Имя Иисуса Булгаков дает в иудаизирован-ной форме. Вероятным источником послужила книга английского богослова Ф.В.Фаррара «Жизнь Иисуса Христа» (1874, русск. перевод - 1885), где писатель мог прочесть: «Иисус есть греческая форма еврейского имени Иешуа, что означает «его спасение есть Иегова», от Ошеа или Осия - спасение». Там же объяснялось, что «га-ноцери» означает назарянин, буквально - из Назарета. Образ Иисуса Христа, каким он выведен в романе, содержит множество отступлений от канонических евангелий. Бродячий философ Булгакова - человек лет двадцати семи (а не тридцати трех), сириец (а не иудей). Он ничего не знает о своих родителях, у него нет родных и последователей, принявших его учение. «Я один в мире», - говорит о себе И. Единственный человек, проявивший интерес к его проповедям, - сборщик податей Левий Матвей, который ходит за ним с пергаментом и непрерывно пишет, но он «неверно записывает», там все перепутано, и можно «опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время». Наконец, Иуда из Кириафа, предавший И., не ученик его, а случайный знакомый, с которым завязался опасный разговор о государственной власти. Образ И. вобрал разные традиции изображения Иисуса Христа, сложившиеся в научной и художественной литературе, но не привязан к какой-то одной, строго определенной. Очевидно влияние исторической школы, нашедшей наиболее последовательное выражение в книге Э.Ренана «Жизнь Иисуса» (1863). Однако у Булгакова такая «последовательность», выражавшаяся в «очищении» евангельской истории от всего сказочного и фантастического с позиций ренановской «положительной науки», отсутствует. Нет в романе и противопоставления Иисуса - Христу, сына человеческого - сыну божию (в духе книги А.Барбюса «Иисус против Христа», изданной в русском переводе в 1928 г. и, надо полагать, известной писателю). На допросе у Пилата и потом, во время казни, И., может быть, не осознает себя мессией, но он им является (становится). От него приходит к Воланду посол с решением судьбы Мастера и Маргариты. Он высшая инстанция в иерархии света, так же как Воланд - верховный повелитель мира теней. Действующим лицом, объективированным в повествовании, И. показан в последний день своего земного пути, в облике праведника, носителя этического императива добра, убежденного, что «злых людей на свете не бывает», мыслителя, в представлении которого «всякая власть является насилием над людьми» и потому ей нет места в «царстве истины и справедливости», куда человек рано или поздно должен перейти. Время создания романа приходится на разгар политических процессов, жертвами которых были совершившие «мыслепреступле-ние» (термин Оруэлла), тогда как уголовники были объявлены «социально близкими элементами». В этом временном контексте история осуждения на казнь «мыслепреступника» И. (и освобождения убийцы Варраввана) приобретала аллюзийный смысл. И. уничтожает трусливая государственная машина, но не она является первопричиной его гибели, которая предопределена человеконенавистнической идеологией, выдающей себя за религию.

Лит. см. к статье «Мастер».

Все характеристики по алфавиту:

В трактовке образа Иисуса Христа как идеала нравственного совершенства Булгаков отошел от традиционных, канонических представлений, основанных на четырех Евангелиях и апостольских посланиях. В. И. Немцев пишет: “Иешуа – это авторское воплощение в дела положительного человека, к которому направлены стремления героев романа”.
В романе Иешуа не дано не единого эффектного героического жеста. Он – обыкновенный человек: “Он не аскет, не пустынножитель, не отшельник, не окружен он аурой праведника или подвижника, истязающего себя

Постом и молитвами. Как все люди, страдает от боли и радуется освобождению от нее”.
Мифологический сюжет, на который проецируется произведение Булгакова, представляет собой синтез трех основных элементов – Евангелия, Апокалипсиса и “Фауста”. Две тысячи лет тому назад было найдено “переменившее весь ход мировой истории средство спасения”. Булгаков видел его в духовном подвиге человека, который в романе назван Иешуа Га-Ноцри и за которым виден его великий евангельский прообраз. Фигура Иешуа стала выдающимся открытием Булгакова.
Есть сведения о том, что Булгаков не был религиозен, в церковь не ходил, от соборования перед смертью отказался. По вульгарный атеизм был ему глубоко чужд.
Настоящая новая эра в XX веке – это тоже эра “лицетворения”, время нового духовного самоспасения и самоуправления, подобное которому было явлено некогда миру в Иисусе Христе. Подобный акт может, по М. Булгакову, спасти наше Отечество в XX в. Возрождение Бога должно произойти в каждом из людей.
История Христа в романе Булгакова изложена не так, как в Священном Писании: автор предлагает апокрифическую версию евангельского повествования, в которой каждый из
Участников совмещает в себе противоположные черты и выступает в двойственной роли. “Вместо прямой конфронтации жертвы и предателя, Мессии и его учеников и враждебных им образуется сложная система, между всеми членами которой проступают отношения родства частичного подобия”. Переосмысление канонического евангельского повествования и придает версии Булгакова характер апокрифа. Сознательное и резкое неприятие канонической новозаветной традиции в романе проявляется в том, что записи Левия Матвея (т. е. как бы будущий текст Евангелия от Матфея) оцениваются Иешуа как полностью несоответствующие действительности. Роман выступает как истинная версия.
Первое представление об апостоле и евангелисте Матфее в романе дает оценка самого Иешуа: “… ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет, но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент!”. Стало быть, сам Иешуа отвергает достоверность свидетельств Евангелия от Матфея. В этом отношении он проявляет единство взглядов с Воландом-Сатаной: “Уж кто-кто, – обращается Воланд к Берлиозу, – а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило не самом деле никогда”. Не случайно глава, в которой Воланд начинал рассказывать роман Мастера, в черновых вариантах имела заглавие “Евангелие от Дьявола” и “Евангелие от Воланда”. Многое в романе Мастера о Понтии Пилате очень далеко от евангельских текстов. В частности, нет сцены воскресения Иешуа, отсутствует вообще Дева Мария; проповеди Иешуа продолжаются не три года, как в Евангелии, а в лучшем случае – несколько месяцев.
Что касается деталей “древних” глав, то многие из них Булгаков почерпнул из Евангелий и проверил по надежным историческим источникам. Работая над этими главами, Булгаков, в частности, внимательно изучил “Историю евреев” Генриха Гретца, “Жизнь Иисуса” Д. Штрауса, “Иисус против Христа” А. Барбюса, “Книгу бытия моего” П. Успенского, “Гофсиманию” А. М, Федорова, “Пилата” Г. Петровского, “Прокуратора Иудеи” А. Франса, “Жизнь Иисуса Христа” Феррара, и конечно же, Библию, Евангелия. Особое место занимала книга Э. Ренана “Жизнь Иисуса”, из которой писатель почерпнул хронологические данные и некоторые исторические детали. Из ренановского “Антихриста” пришел в роман Булгакова Афраний.
Для создания многих деталей и образов исторической части романа первичными импульсами послужили некоторые художественные произведения. Так, Иешуа наделен некоторыми качествами сервантовского Дон Кихота. На вопрос Пилата, действительно ли Иешуа считает добрыми всех людей, в том числе и избившего его кентуриона Марка Крысобоя, Га-Ноцри отвечает утвердительно и добавляет, что Марк, “правда, несчастливый человек… Если бы с ним поговорить, – вдруг мечтательно сказал арестант, – я уверен, что он резко изменился бы”. В романе Сервантеса: Дон Кихот подвергается в замке герцога оскорблению со стороны священника, назвавшего его “пустой головой”, но кротко отвечает: “Я не должен видеть. Да и не вижу ничего обидного в словах этого доброго человека. Единственно, о чем я жалею, это что он не побыл с нами – я бы ему доказал, что он ошибался”. Именно идея “заражения добром” роднит булгаковского героя с рыцарем Печального Образа. В большинстве же случаев литературные источники настолько органично вплетены в ткань повествования, что относительно многих эпизодов трудно однозначно сказать, взяты ли они из жизни или из книг.
М. Булгаков, изображая Иешуа, нигде ни единым намеком не показывает, что это Сын Божий. Иешуа везде представлен Человеком, философом, мудрецом, целителем, но – Человеком. Никакого ореола святости над Иешуа не витает, и в сцене мучительной смерти присутствует цель – показать, какая несправедливость творится в Иудее.
Образ Иешуа – это лишь персонифицированный образ морально-философских представлений человечества, нравственного закона, вступающего в неравную схватку с юридическим правом. Не случайно портрет Иешуа как таковой в романе фактически отсутствует: автор указывает на возраст, описывает одежду, выражение лица, упоминает о синяке, и ссадине – но не более того: “…ввели… человека лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта – ссадина с запекшейся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора”.
На вопрос Пилата о родных он отвечает: “Нет никого. Я один в мире”. Но вот что опять странно: это отнюдь не звучит жалобой на одиночество… Иешуа не ищет сострадания, в нем нет чувства ущербности или сиротства. У него это звучит примерно так: “Я один – весь мир передо мною”, или – “Я один перед всем миром”, или – “Я и есть этот мир”. Иешуа самодостаточен, вбирая в себя весь мир. В. М. Акимов справедливо подчеркивал, что “трудно понять цельность Иешуа, его равность себе самому – и всему миру, который он вобрал в себя”. Нельзя не согласиться с В. М. Акимовым в том, что сложная простота булгаковского героя трудно постижима, неотразимо убедительна и всесильна. Более того, сила Иешуа Га-Ноцри так велика и так объемлюща, что поначалу многие принимают ее за слабость, даже за духовное безволие.
Однако Иешуа Га-Ноцри не простой человек. Воланд-Сатана мыслит себя с ним в небесной иерархии совершенно на равных. Булгаковский Иешуа является носителем идеи богочеловека.
Бродяга-философ крепок своей наивной верой в добро, которую не могут отнять у него ни страх наказания, ни зрелище вопиющей несправедливости, чьей жертвой становится он сам. Его неизменная вера существует вопреки обыденной мудрости и наглядным урокам казни. В житейской практике эта идея добра, к сожалению, не защищена. “Слабость проповеди Иешуа в ее идеальности, – справедливо считает В. Я. Лакшин, – но Иешуа упрям, а в абсолютной цельности его веры в добро есть своя сила”. В своем герое автор видит не только религиозного проповедника и реформатора – образ Иешуа воплощает в свободную духовную деятельность.
Обладая развитой интуицией, тонким и сильным интеллектом, Иешуа способен угадывать будущее, причем не просто грозу, которая “начнется позже, к вечеру:”, но и судьбу своего учения, уже сейчас неверно излагаемого Левием. Иешуа – внутренне свободен. Даже понимая, что ему реально угрожает смертная казнь, он считает нужным сказать римскому наместнику: “Твоя жизнь скудна, игемон”.
Б. В. Соколов полагает, что идея “заражения добром”, являющаяся лейтмотивом проповеди Иешуа, привнесена Булгаковым из ренановского “Антихриста”. Иешуа мечтает о “будущем царстве истины и справедливости” и оставляет его открытым абсолютно для всех: “…настанет время, когда не будет власти ни императора, ни какой-либо иной власти”. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.
Га-Ноцри проповедует любовь и терпимость. Он никому не отдает предпочтения, для него одинаково интересны и Пилат, и Иуда, и Крысобой. Все они – “добрые люди”, только -“покалеченные” теми или иными обстоятельствами. В беседе с Пилатом он лаконично излагает суть своего учения: “…злых людей нет на свете”. Слова Иешуа перекликаются с кантовскими высказываниями о сути христианства, определенной или как чистая вера в добро, или как религия добра – образа жизни. Священник в ней просто наставник, а церковь – место собраний для поучений. Кант рассматривает добро как свойство, изначально присущее человеческой природе, как, впрочем, и зло. Для того чтобы человек состоялся как личность, т. е. существо, способное воспринимать уважение к моральному закону, он должен развить в себе доброе начало и подавить злое. И все здесь зависит от самого человека. Ради собственной же идеи добра Иешуа не произносит слово неправды. Если бы он хоть немного покривил душой, то “исчез бы весь смысл его учения, ибо добро – это правда!”, а “правду говорить легко и приятно”.
В чем же главная сила Иешуа? Прежде всего, в открытости. Непосредственности. Он всегда находится в состоянии духовного порыва “навстречу”. Его первое же появление в романе фиксирует это: “Человек со связанными руками несколько подался вперед и начал говорить:
– Добрый человек! Поверь мне…”.
Иешуа – человек, всегда открытый миру, “Открытость” и “замкнутость” – вот, по Булгакову, полюсы добра и зла. “Движение навстречу” – сущность добра. Уход в себя, замкнутость – вот что открывает дорогу злу. Уход в себя и человек так или иначе вступает в контакт с дьяволом. М. Б. Бабинский отмечает способность Иешуа поставить себя на место другого, чтобы понять его состояние. Основой гуманизма этого человека является талант тончайшего самосознания и на этой основе – понимание других людей, с которыми сводит его судьба.
В этом – ключ к эпизоду с вопросом: “Что такое истина?”. Пилату, мучающемуся гемикранией, Иешуа отвечает так: “Истина… в том, что у тебя болит голова”.
Булгаков и здесь верен себе: ответ Иешуа связан с глубинным смыслом романа – призывом прозреть правду сквозь намеки, открыть глаза, начать видеть.
Истина для Иешуа – это то, что на самом деле. Это снятие покрова с явлений и вещей, освобождение ума и чувства от любого сковывающего этикета, от догм; это преодоление условностей и помех. “Истина Иешуа Га-Ноцри – это восстановление действительного видения жизни, воля и мужество не отворачиваться и не опускать глаз, способность открывать мир, а не закрываться от него ни условностями ритуала, ни выбросами “низа”. Истина Иешуа не повторяет “традицию”, “регламент” и “ритуал”. Она становится живой и всякий раз полной способностью к диалогу с жизнью.
Но здесь и заключено самое трудное, ибо для полноты такого общения с миром необходимо бесстрашие. Бесстрашие души, мысли, чувства”.
Деталь, характерная для Евангелия от Булгакова, – сочетание чудотворной силы и чувства усталости и потерянности у главного героя. Гибель героя описывается как вселенская катастрофа – конец света: “настала полутьма, и молнии бороздили черное небо. Из него вдруг брызнуло огнем, и крик кентуриона: “Снимай цепь!” – утонул в грохоте… Тьма закрыла Ершалаим. Ливень хлынул внезапно… Вода обрушилась так страшно, что когда солдаты бежали книзу, им вдогонку уже летели бушующие потоки”.
Несмотря на то, что сюжет кажется завершенным – Иешуа казнен, автор стремится утвердить, что победа зла над добром не может стать результатом общественно-нравственного противоборства, этого, по Булгакову, не приемлет сама человеческая природа, не должен позволить весь ход цивилизации. Возникает впечатление, что Иешуа так и не понял, что он умер. Он был живым все время и живым ушел. Кажется, самого слова “умер” нет в эпизодах Голгофы. Он остался живым. Он мертв лишь для Левия, для слуг Пилата.
Великая трагическая философия жизни Иешуа состоит в том, что право на истину (и на выбор жизни в истине) испытывается и утверждается также и выбором смерти. Он “сам управился” не только со своей жизнью, но и со своей смертью. Он “подвесил” свою телесную смерть так же, как “подвесил” свою духовную жизнь.
Тем самым он поистине “управляет” собой (и всем вообще распорядком на земле), управляет не только Жизнью, но и Смертью.
“Самотворение”, “самоуправление” Иешуа выдержало испытание смертью, и поэтому оно стало бессмертным.

(Пока оценок нет)

Другие сочинения:

1. Иешуа Га-Ноцри Характеристика литературного героя Это главный герой романа, написанного Мастером. Под этим героем подразумевается библейский Иисус Христос. Иешуа был также предан Иудой и распят. Но Булгаков в своем произведении подчеркивает существенную разницу между своим персонажем и Христом. Иешуа не Read More ......
2. Роман Булгакова “Мастер и Маргарита” – необыкновенное, завораживающее произведение, которое еще много раз нам захочется взять в руки и читать с тем же трепетом, интересом, как и в первый раз. Все герои Булгакова встают перед нами живыми. Такое чувство, что Read More ......
3. Роман “Мастер и Маргарита” – это удивительное, загадочное произведение, включающее в себя два плана повествования: сатирический (бытовой) и символический (библейский). Из двадцати шести глав романа четыре посвящены событиям библейской истории в интерпретации Булгакова. Это своеобразный “роман в романе”. При этом Read More ......
4. Главам, посвященным Иешуа и Понтию Пилату, в романе М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита” отводится незначительное место по сравнению с остальной книгой. Это всего четыре главы, но они как раз являются той осью, вокруг которой вращается все остальное повествование. Рассказ Read More ......
5. Роман “Мастер и Маргарита” стал итоговым в жизни и творчестве М. А. Булгакова. В это произведение писатель вложил все свои мысли, идеи, переживания. Здесь Булгаков поднимает очень много проблем. Одна из них – проблема совести. Эта проблема неотделима от образа Read More ......
6. Роман Михаила Афанасьевича Булгакова “Мастер и Маргарита” по праву считается не только величайшим произведением литературы, но и кладезем удивительных по своей глубине философских мыслей. Сам роман состоит как бы из двух частей. Это роман о Мастере и роман, написанный самим Read More ......
7. Роман “Мастер и Маргарита” можно одновременно считать и фантастическим, и философским, и любовно-лирическим, и сатирическим. Булгаков дает нам “роман в романе” и оба они объединены одной идеей – поисками нравственной истины и борьбой за нее. В Новом Завете Библии есть Read More ......
8. Михаил Афанасьевич Булгаков в своих произведениях, таких как неокон-ченный сатирический “Театральный роман” и роман “Жизнь господина де Мольера”, обращался к теме взаимоотношений художника и общества. Но свое наиболее глубокое воплощение этот вопрос приобретает в главном произ-ведении писателя – “Мастер и Read More ......