Сказка другие царства. Три царства — медное, серебряное и золотое (второй вариант)

Жил-был царь Горох с царицей Анастасьей Прекрасною, и было у них три сына.

Однажды случилась беда – утащил царицу нечистый дух.

В этой сказке мы опять встречаем четыре мужских принципа – царя и трех сыновей и один женский принцип – царицу. Сказка начинается с беды – женское начало крадет нечистый дух. Потеря влечет за собой поиски женского начала.

Поехал старший сын искать матушку и пропал, три года о нем вестей не было.

Отправился и второй сын на поиски матушки и тоже пропал без вести.

На поиски отправляется младший сын Иван-царевич – найти и братьев и матушку.

В родном доме остается только царь. Старое сознание, но накопившее определенный опыт, остается на троне сознания, пока молодые силы разума ищут обновление и богатство нового опыта. Двое старших пропали без вести.

Поиск женского начала и двух мужских принципов продолжает младший – познающий, ищущий разум.

Приехал Иван к синему морю. Вдруг прилетели на берег тридцать три колпицы, ударились о землю и стали красными девицами, разделись и бросились в воду. Пока они купались, Иван взял кушачок у той девицы, что всех краше, и спрятал за пазуху. Искупались девицы, стали одеваться, а одного кушачка нет. Попросила красна девица отдать ее кушачок. Иван взамен потребовал открыть, где находится его матушка. Девушка рассказала, что его мать живет у ее отца – Ворона Вороновича. «Ступай вверх по морю, попадется тебе серебряная птичка, золотой хохолок: куда она полетит, туда и ты иди».

Синее море – область эмоциональной сферы. Тридцать три птицы – качества небесной сферы, т. е. духовные начала, омывающиеся в чистых водах анимы – души. «Высокое летанье птиц имеет смысл ничем не стесняемой свободы, – пишет А. Потебня в своем исследовании «Символ и миф в народной культуре». Он также приводит примеры народных сравнений высоко летящей птицы со счастливым человеком.

При ударе о землю птицы превращаются в красных девиц. Небесные, свободные крылатые качества-мысли, соприкасаясь с земным, материализуются, обретают форму прекрасных качеств души-психеи. Иван крадет кушачок – пояс самой красивой девушки (см. «Пояс»). Пояс в традиционном русском костюме считался оберегом, символом радуги и солнечных лучей, опоясавших стан девушки. Пояс – линия, замкнутая в круг – символ организации хаоса. Иван крадет символ организации эмоциональной сферы. В его руках пояс гармонии крылатой психеи. Это дает Царевичу знание, где находится его матушка.

Иван-царевич отдал девушке кушачок, пошел вверх по морю и повстречал своих братьев.

Идут они вместе берегом, увидели серебряную птичку, золотой хохолок, и побежали за ней следом. Птичка летела, летела и бросилась под плиту железную, в яму подземельную .

Иван – ищущее сознание, поднимаясь вверх по морю, т. е. эволюционируя, встречает здесь же братьев – логические принципы, занятые тем же процессом.

Серебряная птица с золотым хохолком – вестница небесной сферы. Серебро в народных представлениях связано с луной, а золото с солнцем. Солнце представлялось источником истины и правды, а луна светит отраженным светом – светом мудрости. Это птица мудрости, несущая свет истины. Три брата – три активных логических начала следуют за крылатой мудростью. Но она исчезает под железной плитой, в подземелье. (Железо астрологически соответствует планете Марс – красной планете или железной планете.) Железная плита – символ прочной тяжелой материи, под которой скрыт вход в сферу подсознания.

– Ну, братцы, – говорит Иван-царевич, – благословите меня вместо отца, вместо матери. Опущусь в эту яму и узнаю, какова земля иноверная, не там ли наша матушка.

Братья его благословили. Спускался Иван ровно три года.

Ищущее сознание решает погрузиться в подземелье подсознания. Три года – три уровня – сфера логики и разума, сфера эмоций и сфера действий. Можно сказать, что Иван проникает в потаенные пещеры этих трех сфер.

Шел-шел, увидал медное царство. Во дворце сидят тридцать три девицы-колпицы, вышивают полотенца хитрыми узорами, – городками с пригородками.

– Здравствуй, Иван-царевич! – говорит царевна медного царства. – Куда идешь, куда путь держишь?

– Иду свою матушку искать.

– Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича. Он хитер и мудер, по горам, по долам, по вертепам, по облакам летал! Он тебя, добра молодца, убьет! Вот тебе клубочек, ступай к моей средней сестре – что она тебе скажет. А назад пойдешь, меня не забудь.

Иван-царевич покатил клубочек и пошел вслед за ним.

Приходит в серебряное царство. Там сидят тридцать три девицы-колпицы. Говорит царевна серебряного царства:

– Доселева русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а ныне русский дух воочью проявляется! Что, Иван, от дела лытаешь али дела пытаешь?

– Ах, красная девица, иду искать матушку.

– Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича. Эх, царевич, ведь он тебя убьет! Вот тебе клубочек, ступай-ка ты к меньшой моей сестре – что она тебе скажет: вперед ли идти, назад ли вернуться?

Приходит Иван-царевич к золотому царству. Там сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают. Всех выше, всех лучше царевна золотого царства – такая краса, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит она:

– Здравствуй, Иван-царевич! Куда идешь, куда путь держишь?

– Иду матушку искать.

– Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича. Эх, царевич ведь он тебя убьет! На тебе клубочек, ступай в жемчужное царство: там твоя мать живет. Увидя тебя, она возрадуется и тотчас прикажет: няньки-мамки, подайте моему сыну зелена вина. А ты не бери, проси, чтоб дала тебе трехгодовалого вина, что в шкапу стоит, да горелую корку на закусочку. Не забудь еще: у моего батюшки есть на дворе два чана воды – одна вода сильная, а другая малосильная. Переставь их с места на место и напейся сильной воды.

Итак, Иван встречает три царства, где живут дочери Ворона и четвертое – жемчужное, где живет сам Ворон и мать Ивана.

Медное царство

Медь – полезный мягкий металл желто-красного оттенка. (Астрологически медь соотносится с планетой Венера. Астрологические качества Венеры – красота, любовь, творчество, вдохновение. Исходя из этого, можно сказать, что Медное царство – мир красоты и творчества.)

Девицы-колпицы живут под землей, в медном царстве и вылетают на белый свет в виде птиц. В подсознании лежит мир вдохновенной красоты, источник творчества, проявляющийся в сознании крылатыми поэтическими идеями – птицами.

Царевна медного царства дает клубочек ищущему сознанию, ведущий к серебряному царству – более драгоценному (см. «Волшебный клубочек»).

Серебряное царство

Серебро – драгоценный металл. В народных представлениях серебро связано с луной. Луна светит ночью серебристым светом.

Ночь – противоположна дню. Если день и солнечный свет – символ жизни, то ночь и мрак – символ смерти. Если днем все явно и открыто, понятно, то ночью все сокрыто и таит в себе загадки. Луна светит отраженным светом солнца, отражает истину. Истина отражается в мудрости. Серебряное царство – царство мудрости, мерцающее в ночи, приоткрывающее покровы тайны.

Причем царевна серебряного царства обращается к Ивану со словами, присущими Бабе Яге. «Доселева русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а ныне русский дух воочью проявляется!»

Баба-яга – символ трансформации (см. о Бабе Яге). Иван попадает в ночь своего подсознания, где хранятся драгоценности мудрых тайн, ведущих к трансформации. «Русский дух» обычно не заглядывает в эту область, «а ныне воочью проявляется». Можно сказать, что сознание, обитающее в осознанной сфере личности, обычно не погружается в эту противоположную часть – сферу подсознательного. В данном случае – Иван, ищущее сознание, проявляется в области подсознательного, еще не до конца осознанного им.

Золотое царство

«По собственному значению золото относится к свету» (А. Потебня. «Символ и миф в народной культуре»).

Золото – самый драгоценный металл в народном представлении. (Астрологически – металл солнца.) Это самое высшее царство – царство света истины. Герой – ищущее сознание полюбил царевну именно золотого царства – источник истины. И этот источник дает знания о том, как победить Ворона и спасти матушку.

Жемчужное царство

Жемчуг образуется на дне моря в раковине моллюска из песчинки. Песчинка – нечто инородное, попавшее за створки ракушки извне, может быть, даже мешающее жизни моллюска, его усилиями превращается в белый мерцающий шар. Простая песчинка стала драгоценностью. Так и в жизни человека – в наш дом-сознание попадает извне множество хаотичных песчинок, приносящих боль, и только от нас зависит, станут ли они жемчужным ожерельем гармонии.

Итак, Ворон унес матушку-психею в сферу подсознания, в ту часть, где на дне происходит превращение песчинок в жемчуг. Но эти драгоценности могут так и остаться на дне, запертые в ракушке ограничений, если их не поднять в сферу осознания, не вынести на белый свет.

Из области сознательного герой спускается в подсознание, но в этом подсознании есть гораздо более высокие уровни, чем его сознание.

Все четыре царства медное, серебряное, золотое и жемчужное связаны царевнами для Ивана путеводными нитями-клубочками. Три царевны подземных царств – сестры, т. е. источники красоты и творчества, мудрости и истины родственны и связаны нитями взаимодействия.

Несмотря на то, что сказки в нашем представлении — это то, что осталось глубоко в детстве, это совсем не так, т.к. в них скрыт глубокий символизм. Рассмотрим его на примере русской сказки «Три царства » — о путешествии Героя (царевича) по трем подземным царствам, медному, серебряному и золотому.

Один из ведущих религиоведов и культурологов современности Мирча Элиаде разделяет все мифы и сказания мира на 2 основные категории:

1. Космогонические мифы, касающиеся непосредственно жизни народа, его происхождения и быта, т.е. «истинные сказания»
2. Сказки и басни, не привносящие никакого влияния на человека и его деятельность, т.е. «вымышленные сказания».

Мы будем обсуждать и те, и другие. Человечество имеет не такую уж долгую историю, и слишком недавно в ней события стали происходит достаточно быстро, чтобы так легко можно было позабыть прошлое. Только в XIX веке прогресс начал набирать обороты, до этого жизнь была слишком медленной, размеренной и устоявшейся. Мы даже можем условно поделить всю человеческую историю на условные возрасты. Так первобытный строй — это ранний возраст; древний мир, античность — детство; средневековье — подростковый возраст. И только последние 150-200 лет человечество начало взрослеть. Так не рано ли мы забываем свое детство и сказки, которые сопутствуют ему и закладывают основы будущего? Не говоря уже о том, что сказкотерапия — один из методов психологической работы как с детьми, так и со взрослыми.

Три царства — медное серебряное и золотое

На меня в детстве большое впечатление произвела русская народная сказка «Три царства — медное, серебряное и золотое «. Сказка с непривычным жестоким концом. Напомню краткое содержание: «Жил-был царь с царицей и было у них 3 сына. Однажды царицу утащил злой дух, и старшие братья отправились на поиск матери. Когда они не вернулись, настал черед младшего. В своих поисках он вышел к морю, где купались юные девушки. Войдя в воду, они превращались в птиц-колпиц. Царевич похитил пояс одной из девушек, чтобы она взамен рассказала ему, где скрывается его мать. Царица оказалась в плену у отца девушки, могущественного колдуна, и девушка рассказала, как его найти. И отдала маленькую птичку-проводника. За морем царевич встретил своих братьев, дальше они отправились на поиски уже вместе. Птичка приводит братьев ко входу в подземелье, находящемуся под тяжелой железной плитой. Старшие братья помогают царевичу спустится, и его путь продолжается 3 года. В своем путешествии он проходит 3 царства: медное, серебряное и золотое, и в каждом из них находит царевну, которая оказывается красивее и мудрее предыдущей (последняя — это девушка с берега моря). Царевны рассказывают ему, как победить их отца. Царевич находит мать, которую злой дух склоняет к браку и задаривает золотом и украшениями. Сын освобождает мать, убивает духа и забирает с собой всех царевен. Братья помогают всем подняться наверх, но потом, позавидовав успеху младшего, сбрасывают его обратно вниз. Все остальные возвращаются домой. Братья женятся на двух первых царевнах, а царь, влюбившись в царевну золотого царства, приказывает казнить жену, чтобы снова женится. Царевна предлагает ему искупаться в чане с молоком, чтобы омолодится. Царь погибает, а вернувшийся царевич мстит братьям, берет в жену царевну и становится новым царем».

Сказка Три царства — медное серебряное и золотое

Когда сжимаешь размеренное повествование в краткий пересказ, то в глаза бросается множество деталей, которые заставляют задуматься. В сказке «Три царства — медное, серебряное и золотое» первое, что режет глаз — почему царевны так легко предают отца? Затем — то, что царица, хотя и не принимает предложение злого духа, тем не менее с удовольствием берет от него подарки. И почему так долго — 3 года — длится путешествие? Почему царевичи пытаются убить родного брата? Почему царь приказывает так жестоко расправиться с женой, родившей ему 3-х сыновей, на поиски которой он их всех отправил (оставшись без наследника) и которая ни в чем перед ним не виновата? И почему царевич спокойно празднует свадьбу, когда только что погиб его отец?

На самом деле у всех этих вопросов есть рациональное и глубокое объяснение. Анна Бену, например, приводит подробный анализ всех используемых в сказках символов и метафор.

Девушка у моря рассказывает как найти отца, потому что царевич похищает ее кушачок. Пояс в традиционном русском костюме — это оберег, линия, замкнутая в круг — символ организации хаоса и эмоциональной сферы. С пропажей пояса, девушка теряет свою защиту и вынуждена рассказать правду.

Три года — это 3 уровня — разума, эмоций и действий. А 3 царства спрятаны под железной плитой — символом прочной материи, скрывающей вход в сферу подсознания. Куда и проникает царевич.

Медное серебряное и золотое царство — это ключевые этапы развития Героя.

Медное царство — ассоциация с медным зеркалом Венеры — символ красоты, вдохновения и творчества.

Серебряное царство — символ луны и ночи. Луна отражает свет солнца-истины. Поэтому серебряное царство — символ мудрости, луны, приоткрывающей тайну знаний.

Золотое царство — символ солнца, царство истины. Именно здесь царевич получает знание, как победить злого духа.

Братья убивают царевича, потому что они не прошли через преображение и поиск истины, которые испытал младший брат. Они — символ рассудочной деятельности и не могут правильно оценить то богатство знаний, который принес царевич.

Царь (символ сознания) убивает вернувшуюся царицу , потому что она (символ эмоциональной сферы) пострадала от влияния злого духа, принимая его подарки. Она смиренно находилась в плену, не пытаясь выбраться, как душа не способна выбраться из оков, ее ограничивающих.

И, наконец, царевич спокойно садится на трон только что погибшего отца, потому что это абсолютно логично. Старый царь — старое, инертное, отжившее сознание (на подобии того, как старики обычно не готовы к открытию ничего нового) и его брак с царевной золотого царства — царства света истины и открытий — невозможен. А царевич — молодое, юное сознание, открытое свежим идеям. Новое приходит на место старого, как и должно быть.

Как вы видите, за простым, казалось бы, повествованием скрыт глубокий символизм и смысл. Мы будем еще много говорить на эту тему, потому что она поистине неисчерпаема. А кроме того помогает найти путь к себе.

(При написании статьи частично использованы материалы книги Анны Бену «Танцующие с волками»)

Было это в славном царстве,
В поднебесном государстве.
Проживал там царь Авдей
Со царицею своей.

У Царя росли три дочки,
Как весенние цветочки.
Вот царевны подросли,
В пору юности вошли,
Стали красные девицы
Белолицы, круглолицы.

Хоть одна другой все краше,
Но прекраснее всех Маша.
Марья,- младшая сестрица.
Красным молодцам не спится,
Ей понравиться хотят,
Все жениться норовят.

Но в один прекрасный день
Вдруг на царство пала тень.
Девицы в саду гуляли
И цветочки собирали.
Налетел тут Вихорь злой
И унес всех трех с собой.

С горя – Царь темнее ночи;
Свой Указ он издает,
Что пол царства тот получит,
Кто царевен всех найдет.
Да еще и дочку замуж
Смельчаку он отдаст.

Добры молодцы съезжались
Сотни три, а может пять.
На конях по Свету мчались,
Чтоб Указ тот исполнять.
Только как уж не искали-
Не могли их отыскать.

Быстро времечко бежит-
Царь больной с тех пор лежит,
А царица померла –
горя видно не снесла.

Люди в царстве помрачнели,
Похудели, побледнели:
Все печалились об них
О принцессах дорогих.
Вот уж годик миновал
Царь Авдей совсем плох стал.
***
На окраине в том царстве,
В деревушке «Водопьян»
Проживали трое братьев
Семен, Осип да Иван.

Семен с Осипом серьезны,
А Ванюшка весельчак,
И за то его в деревне
Называли все – дурак.

В балалайку он играл
Да народец развлекал,
Над богатыми шутил.
Прибаутки говорил.
Братья часто его били
Скажем прямо – не любили.

Раз Ванюшку подзывали
На работу наряжали:
« Эй, дурак,- ему сказали:
«Хватит горло свое драть,
Урожай мы весь собрали,
Надо ехать продавать».

Вот Иван коня впрягает,
Воз пшеницей нагружает,
Под узды конька ведет,
Подорожную поет.

Как пшеницу всю продал
Он домой конька погнал.
Захотел он тут напиться;
Глядь – колодец, в нем – водица.
Заглянул туда малец,
Что ж он видит – там дворец
Под водой стоит, сверкает
И как будто зазывает.

Из колодца он напился
И отправился домой.
А на утро наш герой
Братьям рассказал в чем дело,
И за дело взялся смело.

Говорит: «Вожжи возьмите
И в колодец тот спустите,
Я по ним спущусь на дно:
Чую я, что, то окно,
В мир таинственный зовет,-
Может ВИХОРЬ там живет».

Братья молча усмехнулись,
Меж собой переглянулись:
«Ну, спускайся, Черт с тобой,
Коль такой уж, ты, герой».
Сами думают вот так:
«Может, сгинет там дурак».

Вот колодец отыскали,
В него вожжи опускали.
Их держать Иван велит,
Сам же вот что говорит:
«Ждите здесь меня, браточки,
Весь денек, до самой ночки,
Коль до ночи не приду,
Видно здесь я пропаду».

Вот в колодец он спустился-
Очень Ваня удивился:
Вдруг открылся новый свет,
И воды там вовсе нет.
Желтые леса, лужочки,
Желтые цветут цветочки,
И дорожка вдаль бежит,
Наш герой по ней спешит.

Вот он видит, наконец
Медный перед ним дворец,
И сидит краса девица.
- «Кто ты – молвит - «Молодица»?
-«Царя старшая я дочь,
Под землей нам жить невмочь-
ВИХОРЬ черный, демон злой,
Нас троих унес с собой.
Год томимся уже тут,
Ждем, когда же нас спасут.
Только видно нет дорог,
Ты-то как найти нас смог?»

Все сказал Иван, как есть.
-«Жаль, что некогда присесть,
Надо дальше мне шагать,
И злодея отыскать»,
И еще спросил герой:
«Может, есть секрет, какой,
Как с тем демоном сражаться,
Самому в живых остаться?»

Ему дева отвечает:
«Может, то сестрица знает.
Царство медное пройдешь-
Среднюю сестру найдешь.
У нее ты, все узнай,
А теперь быстрей шагай,
Скоро уж настанет вечер -
Возвратится буйный ветер».

Вот Иван наш поспешает,
По дороге вдаль шагает.

Смотрит - все кругом блестит-
Серебро везде лежит:
Лес серебряный, лужок,
И серебряный песок
Под ногой скрипит его.
-«Вот так диво, о-го-го!».
Перед ним дворец сверкает
Серебром; и выбегает
Дочка средняя царя.

-«Добрый молодец, ох зря,
В царство это ты идешь,-
Ты ведь гибель здесь найдешь.
Вот объявится поганый,
ВИХОРЬ черный, ураганный,
И настанет твой конец.
Кто, ты, добрый молодец?»

Ваня все ей рассказал
И еще вопрос задал:
«Может, есть секрет, девица,
Как с тем ВИХОРЕМ сразиться?
Как злодея победить,
Самому же живу быть?»

-«Ох, не знаю я, Ванюша,
Марью меньшую послушай,
Может быть, она то знает-
Ей злодей всё доверяет.
Это царство ты пройдешь
К сестре младшей попадешь».

Ваня быстренько шагает,
А уж вечер наступает.

Вот дошел он, наконец,
Что же видит молодец:
Все вокруг него блестит,
Златом огненным горит:
Золотой вокруг песок,
Золотой растет лужок;
Аж, глазам смотреть невмочь,
Не поймешь – иль день, иль ночь.
Золотой дворец стоит
Дочка царская сидит.

Ваню только увидала
-«Ах ты, молодец!» - вскричала
"Кто ты? И зачем идешь?
-Здесь погибель ты найдешь».

Все Иван ей рассказал.
Марьюшке вопрос задал:
«Как злодея победить? Самому же живу быть?
Может, знаешь ты секрет?»

Молвит Марьюшка в ответ:
«Вон за замком ключик бьет,
Там злодей все воду пьет.
Силу та дает водица.
Лишь не дай ему напиться-
Коли он попьет воды,
Не сносить тебе беды».

Лишь воды испил он чарку,
Стало Ване очень жарко,
Мышцы сталью налились,
Он подкинул камень ввысь-
Камень тот исчез из глаз.
Сжал другой он камень-
Враз, тот рассыпался в песок.
Сделал он еще глоток,
Силы стало больше вдвое -
Сдвинул он дворец спиною.
И еще отпил глоток-
Гору сдвинул он чуток.

Тут вдруг небо потемнело,
Туча темная влетела,
Закружилось все вокруг…
Туча мрачная та вдруг
Обернулась великаном
Больше раза в три Ивана.

Великан во всю хохочет,
Будто гром в грозу рокочет:
«Тебя, хилый мужичонка,
Раздавлю я как цыпленка!
Что пробрался в мое царство,
В мое царство-государство?!»

А Иван молчком хватает
Великана и кидает
его оземь
,А потом
ударяет кулаком.
ВИХОРЬ взвыл как стая львов.
А Иван, у нас каков!
Злыдня снова ударяет-
И землю по пояс вгоняет.

Но злодей тут подоспел-
Ване сдачу дать сумел.
Кулаком Ивану дал-
В землю ноги все вогнал.
Но Иван не растерялся,
С великаном расквитался:
В землю матку словно гвоздь,
Вбил хозяина наш гость.

Тут взмолился великан:
«Все тебе,Иван отдам:
Отпусти меня добром,
Дам я златом, серебром,
Будешь всех царей богаче,
Пощади же»- ВИХОРЬ плачет.
«Дай испить воды глоточек-
Отпущу всех царских дочек».

-«Нет»- сказал наш молодец:
«Это будет твой конец»!
Меч он острый поднимает
И башку ему срубает.
Марья Ваню обнимает,
Своим милым называет,
Слезы радостные льет,
Чарку меда подает.

Злат дворец тут покатился
В золото яйцо скрутился.
Марья перстенек сняла
И все Ване отдала.
К сестрам старшеньким пришли
Весть благую принесли.

Сестры плакали от счастья
Обнимались меж собой.
-«Ну, пора идти на волю»-
Говорит им наш герой.
Все дворцы свои свернули
И в платочек завернули.

Перстенечки свои сняли
И Ивану все отдали.
Вот к колодцу подошли
И веревку ту нашли.
К ней старшую привязали,
-«Эй, тяните!»- прокричали.

Ну, а братья уж поспали,
Мед попили, поболтали.
Вот уже настала ночь
-«Ну, пошли отсюда прочь».-
Говорит Семен: «Давай
Вожжи наши поднимай».

Вожжи стали поднимать-
Тяжело, достали – глядь,
К ним привязана девица
Белолица, круглолица.
«Посмотри – ко! Царская дочка!
Удивительная ночка»!
Вожжи снова опускали
И царевен поднимали.

Вот настал черед Ивана,
Братья толи с полу пьяна,
Толь с работы запотели,
Толи славы захотели,
Только брата не достали
И девицам наказали:
«Правду вы не говорите,
За Ивана не просите».
Так они им говорят
И поклясться им велят.

Вот к Царю, они явились
Ему низко поклонились.
-«Царь, спасли мы дочерей
Нас венчай на них скорей».
Царь от радости такой
Стал и вовсе сам не свой,
Замуж дочек отдает,
И пол царства им дает.
Сестры хоть и горевали,
Правды так и не сказали.

В Царстве – радость, пир горой.
Ну, а где же наш герой?
Он стоял всю ночь и ждал,
Кто б ему веревку дал.
Только чуда не случилось,
И веревка не спустилась.

Еще день и ночь проходит-
Места Ваня не находит.
Вдруг картину видит он:
Вьется коршун над гнездом
А в гнезде во всю пищат
Девять маленьких орлят.

Тут Ванюша рассердился,
Посильнее изловчился,
Камень бросил и попал-
Коршун на землю упал.
Тут орлица прилетела
И, увидев это дело,
По-людски заговорила-
Паренька благодарила.

Еще молвила орлица:
«Заплачу тебе сторицей,
Чем помочь тебе, Ванюша»?
-«Ах, орлица, вот послушай,
Чем ты сможешь мне помочь?
Полюбил я царску дочь.
Братья же врагами стали
На свет божий не подняли.
А царевен всех забрали,
Мою милую украли.
Как мне выбраться на свет?
Мне без Марьи жизни нет».

-«Ту беду мы одолеем,-
На меня садись смелее,
Вынесу на белый свет-
Братья держат пусть ответ».

Вот Ванюша сел на птицу-
«Ну, держись!» - кричит орлица,
Круто вверх она взмывает,
Из колодца вылетает
И сажает молодца
Прям у царского крыльца.

Во дворце и шум и гам-
Свадьбы две играют там.
Марья грустная сидит
И понуро вниз глядит.
Вот Иван в палаты входит,
К трону царскому подходит.

Говорит царю Ванюша:
«Государь, прошу, послушай,
Как к злодею я пришел,
Как царевен там нашел,
Как я с демоном сразился,
С ним я долго – долго бился-
И злодея погубил,
Ему голову срубил.

Только братушки предали-
Подымать назад не стали,
Твоих дочек припугнули
И тебя, Царь, обманули».

Царь не слушает Ивана:
-«Никакого нет обмана.
Дочки мне бы то сказали,
Если б братья их украли.
Чем докажешь правоту»?
-«Выйдем в поле за версту»-
Говорит ему Иван:
-«Там увидишь весь обман».

За Иваном Царь идет.
А за ним честной народ.
Вышли в поле. Наш Иван
Открывает свой карман:
Яйцо медное достал
Покатил, и замок встал.
Желтой медью он блестит
А Ванюша говорит:
-«Здесь вот старшая жила».
Царь дивиться: «ну дела»!

Вот яйцо, что серебряно
Покатилось пред Иваном-
Встал серебряный дворец
Дочки средней. Царь-отец
От красы остолбенел,
Рот раскрыв, на то смотрел.

Тут царевны выбегали
И Ивана обнимали.
-«Царь скажи-ка свой ответ
Веришь мне, ты, али нет?
Коль не веришь, скажут дочки,
Их ли это перстенечки?»
-«Верю, верю!»- Царь вскричал,
Как колечки увидал.

-«А теперь отдай, прошу я,
В жены Марьюшку меньшую.
Без нее мне свет не мил».
Так Иван Царя просил.
Царь Ванюшу обнимает
Дочку Марью подзывает:
-«Дочка любишь ли Ивана?
Ты скажи мне без обмана».

-«Да»- сказала Марья-свет
-«Ох, и люб мне тот ответ!»-
Молодец наш восклицает,
Золото яйцо катает.
Встал дворец тут золотой,
Ослепив всех красотой.

Словно солнце он сияет;
Ваня Марью поднимает,
Во дворец ее несет,
А за ними весь народ.
Во дворце столы накрыты
Меды в ковшики налиты
И на весь крещеный мир
Этот свадебный был пир.

Братья в ноги к Ване пали
И просить прощенья стали.
Он Царевен подзывал
И вопрос им задавал:
-«Наказать их, аль простить,
Аль в колодец опустить?»
-«Ты прости уж их, Иван,
За неверность, за обман»-
Сестры Ване отвечали
-«Нас ведь с ними повенчали».
Заключили все тут мир
И продолжили свой пир.
***
Я там тоже посидела,
Песни свадебные пела,
Меды сладкие пила,
Жалко - в рот не донесла.
2005г.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. У него была жена. Настасья — золотая коса и три сына: Петр-царевич, Василий-царевич и Иван-царевич.

Пошла раз царица со своими мамушками и нянюшками прогуляться по саду. Вдруг налетел Вихрь, подхватил царицу и унес неведомо куда. Царь запечалился, закручинился, да не знает, как ему быть.

Вот подросли царевичи, он им и говорит:

— Дети мои любезные, кто из вас поедет свою мать искать?

Собрались два старших сына и поехали.

И год их нет, и другой их нет, вот и третий год начинается... Стал Иван-царевич батюшку просить:

— Отпусти меня матушку поискать, про старших братьев разузнать.

— Нет, — говорит царь, — один ты у меня остался, не покидай меня, старика.

А Иван-царевич отвечает:

— Все равно, позволишь — уйду и не позволишь — уйду.

Что тут делать?

Отпустил его царь.

Оседлал Иван-царевич своего доброго коня и в путь отправился.

Ехал-ехал... Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Доехал до стеклянной горы. Стоит гора высокая, верхушкой в небо уперлась. Под горой — два шатра раскинуты: Петра-царевича да Василия-царевича.

— Здравствуй, Иванушка! Ты куда путь держишь?

— Матушку искать, вас догонять.

— Эх, Иван-царевич, матушкин след мы давно нашли, да на том следу ноги не стоят. Пойди-ка попробуй на эту гору взобраться, а у нас уже моченьки нет. Мы три года внизу стоим, наверх взойти не можем.

— Что ж, братцы, попробую.

Полез Иван-царевич на стеклянную гору. Шаг наверх ползком, десять — вниз кубарем. Он и день лезет, и другой лезет. Все руки себе изрезал, ноги искровянил. На третьи сутки долез до верху.

Стал сверху братьям кричать:

Отдохнул немного Иван-царевич и пошел по горе.

Шел-шел, шел-шел. Видит — медный дворец стоит. У ворот страшные змеи на медных цепях прикованы, огнем дышат. А подле колодец, у колодца медный ковш на медной цепочке висит. Рвутся змеи к воде, да цепь коротка.

Взял Иван-царевич ковшик, зачерпнул студеной воды, напоил змей. Присмирели змеи, улеглись. Он и прошел в медный дворец. Вышла к нему медного царства царевна:

Кто ты таков, добрый молодец?

Я Иван-царевич.

— Что, Иван-царевич, своей охотой или неволей зашел сюда?

— Ищу свою мать — Настасью-царицу. Вихрь ее сюда утащил. Не знаешь ли, где она?

— Я-то не знаю. А вот недалеко отсюда живет моя средняя сестра, может, она тебе скажет.

И дала ему медный шарик.

— Покати шарик, — говорит, — он тебе путь-дорогу до средней сестры укажет. А как победишь Вихря, смотри не забудь меня, бедную.

— Хорошо, — говорит Иван-царевич.

Бросил медный шарик. Шарик покатился, а царевич за ним вслед пошел.

Пришел в серебряное царство. У ворот страшные змеи на серебряных цепях прикованы. Стоит колодец с серебряным ковшом. Иван-царевич зачерпнул воды, напоил змей. Они улеглись и пропустили его. Выбежала серебряного царства царевна.

— Я Иван-царевич.

— Как же ты сюда попал: своей охотой или неволей.

— Своей охотой — ищу родную матушку. Пошла она в зеленый сад гулять, налетел могучий Вихрь, умчал ее неведомо куда. Не знаешь ли, где найти ее?

Покатил Иван-царевич серебряный шарик, сам вслед пошел.

Долго ли, коротко ли — видит: золотой дворец стоит, как жар горит. У ворот кишат страшные змеи, на золотых цепях прикованы. Огнем пышут. Возле колодец, у колодца золотой ковш на золотых цепях прикован.

Иван-царевич зачерпнул воды, напоил змей. Они улеглись, присмирели. Зашел Иван-царевич во дворец; встречает его Елена Прекрасная — царевна красоты неописанной:

Кто ты таков, добрый молодец?

Я Иван-царевич. Ищу свою матушку — Настасью-царицу. Не знаешь ли, где найти ее?

— Как не знать? Она живет недалеко отсюда. Вот тебе золотой шарик. Покати его по дороге — он доведет тебя, куда надобно. Смотри же, царевич, как победишь ты Вихря, не забудь меня, бедную, возьми с собой на вольный свет.

— Хорошо, — говорит, — красота ненаглядная, не забуду.

Покатил Иван-царевич шарик и пошел за ним. Шел, шел и пришел к такому дворцу, что ни в сказке сказать, ни пером описать — так и горит скатным жемчугом и камнями драгоценными. У ворот шипят шестиглавые змеи, огнем палят, жаром дышат.

Напоил их царевич. Присмирели змеи, пропустили его во дворец. Прошел царевич большими покоями. В самом дальнем нашел свою матушку. Сидит она на высоком троне, в царском наряде разукрашенном, драгоценной короной увенчана. Глянула она на гостя и вскрикнула:

— Иванушка, сынок мой! Как ты сюда попал?

— За тобой пришел, моя матушка.

— Ну, сынок, трудно тебе будет. Великая сила у Вихря. Ну, да я тебе помогу, силы тебе прибавлю.

Говорит Настасья-царица:

— Испей-ка, Иванушка, водицы, что по правую руку стоит.

Иван-царевич испил.

— Ну, что? Прибавилось в тебе силы?

— Прибавилось, матушка. Я бы теперь весь дворец одной рукой повернул.

— А ну, испей еще!

Царевич еще испил.

— Сколько, сынок, теперь в тебе силы?

— Теперь захочу — весь свет поворочу.

— Вот, сынок, и хватит. Ну-ка, переставь эти кадки с места на место. Ту, что стоит направо, отнеси на левую сторону, а ту, что налево, отнеси на правую сторону.

Иван-царевич взял кадки, переставил с места на место.

Говорит ему царица Настасья:

— В одной кадке сильная вода, в другой — бессильная. Вихрь в бою сильную воду пьет, оттого с ним никак не сладишь.

Воротились они во дворец.

— Скоро Вихрь прилетит, — говорит царица Настасья. — Ты схвати его за палицу. Да смотри не выпускай. Вихрь в небо взовьется — и ты с ним: станет он тебя над морями, над горами высокими, над глубокими пропастями носить, а ты держись крепко, рук не разжимай. Умается Вихрь, захочет испить сильной воды, бросится к кадке, что по правой руке поставлена, а ты пей из кадки, что по левой руке...

Только сказать успела, вдруг на дворе потемнело, все вокруг затряслось. Влетел Вихрь в горницу. Иван-царевич к нему бросился, схватился за палицу.

— Ты кто таков? Откуда взялся? — закричал Вихрь. — Вот я тебя съем!

— Ну, бабка надвое сказала! Либо съешь, либо нет.

Рванулся Вихрь в окно — да в поднебесье. Уж он носил, носил Ивана-царевича... И над горами, и над морями, и над глубокими пропастями. Не выпускает царевич из рук палицы. Весь свет Вихрь облетал. Умаялся, из сил выбился. Спустился — и прямо в погреб. Подбежал к кадке, что по правой руке стояла, и давай воду пить.

А Иван-царевич налево кинулся, тоже к кадке припал.

Пьет Вихрь — с каждым глотком силы теряет. Пьет Иван-царевич — с каждой каплей силушка в нем прибывает. Сделался могучим богатырем. Выхватил острый меч и разом отсек Вихрю голову.

— Руби еще! Руби еще! А то оживет!

— Нет, — отвечает царевич, — богатырская рука два раза не бьет, с одного раза все кончает.

Побежал Иван-царевич к Настасье-царице:

— Пойдем, матушка. Пора. Под горой нас братья дожидаются. Да по дороге надо трех царевен взять.

Вот они в путь-дорогу отправились. Зашли за Еленой Прекрасной. Она золотым яичком покатила, все золотое царство в яичко запрятала.

— Спасибо тебе, — говорит, — Иван-царевич, ты меня от злого Вихря спас. Вот тебе яичко, а захочешь — будь моим суженым.

Взял Иван-царевич золотое яичко, а царевну в алые уста поцеловал.

Потом зашли за царевной серебряного царства, а там и за царевной медного. Захватили с собой полотна тканого и пришли к тому месту, где надо с горы спускаться. Иван-царевич спустил на полотне Настасью-царицу, потом Елену Прекрасную и двух сестер ее.

Братья стоят внизу, дожидаются. Увидели мать — обрадовались. Увидели Елену Прекрасную — обмерли. Увидели двух сестер — позавидовали.

— Ну, — говорит Василий-царевич, — молод-зелен наш Иванушка вперед старших братьев становиться. Заберем мать да царевен, к батюшке повезем, скажем: нашими богатырскими руками добыты. А Иванушка пусть на горе один погуляет.

— Что ж, — отвечает Петр-царевич, — дело ты говоришь. Елену Прекрасную я за себя возьму, царевну серебряного царства ты возьмешь, а царевну медного за генерала отдадим.

Остался Иван-царевич на горе один. Заплакал и пошел назад. Ходил-ходил, нигде нет ни души. Скука смертная! Стал Иван-царевич с тоски-горя Вихревой палицей играть.

Только перекинул палицу с руки на руку — вдруг, откуда ни возьмись, выскочили Хромой да Кривой.

— Что надобно, Иван-царевич! Три раза прикажешь — три наказа твоих выполним.

Говорит Иван-царевич:

— Есть хочу, Хромой да Кривой!

Откуда ни возьмись — стол накрыт, на столе кушанья самые лучшие.

Поел Иван-царевич, опять с руки на руку перекинул палицу.

— Отдохнуть, — говорит, — хочу!

Не успел выговорить — стоит кровать дубовая, на ней перина пуховая, одеяльце шелковое. Выспался Иван-царевич — в третий раз перекинул палицу. Выскочили Хромой да Кривой.

— Что, Иван-царевич, надобно?

— Хочу быть в своем царстве-государстве.

Только сказал — в ту же минуту очутился Иван-царевич в своем царстве-государстве. Прямо посреди базара стал. Стоит, озирается. Видит: по базару идет ему навстречу башмачник, идет, песни поет, ногами в лад притопывает — такой весельчак!

Царевич и спрашивает:

— Куда, мужичок, идешь?

— Да несу башмаки продавать. Я ведь башмачник.

— Возьми меня к себе в подмастерья.

— А ты умеешь башмаки шить?

— Да я все, что угодно, умею. Не то что башмаки, и платье сошью.

Пришли они домой, башмачник и говорит:

— Вот тебе товар самый лучший. Сшей башмаки, посмотрю, как ты умеешь.

— Ну что это за товар?! Дрянь, да и только!

Ночью, как все заснули, взял Иван-царевич золотое яичко, покатил по дороге. Стал перед ним золотой дворец. Зашел Иван-царевич в горницу, вынул из сундука башмаки, золотом шитые, покатил яичком по дороге, спрятал в яичко золотой дворец, поставил башмаки на стол, спать лег.

Утром-светом увидал хозяин башмаки, ахнул:

— Этакие башмаки только во дворце носить!

А в эту пору во дворце три свадьбы готовились: берет Петр-царевич за себя Елену Прекрасную, Василий-царевич — серебряного царства царевну, а медного царства царевну за генерала отдают.

Сказка о том, как герой на своем пути попадает в медное, серебряное и золотое царство, по наблюдениям Н. П. Андреева, -- самая распространенная сказка на русском языке, и можно предполагать ее известной. Нам кажется, что эти три царства возникли как утроение тридесятого царства. При стремлении сказки все утраивать этому стремлению несомненно подвергся и данный мотив, и этим вызвано наличие вообще трех царств, но так как тридесятое царство золотое, то предыдущие сделаны серебряным и медным. Искать здесь каких-то связей с представлениями о железном, серебряном и золотом веке, вообще с циклом гезиодовских эр -- напрасный труд. Здесь не удастся также обнаружить никаких связей с пред-

ставлениями о металлах. Здесь можно было бы поставить также вопрос о представлении трех царств как небесного, земного и подземного. Но и эта связь также не подтверждается материалами: медное, серебряное и золотое царства находятся не друг под другом, а одно впереди другого, обьгчно они все три находятся под землей. Но так как по сказочному канону тридесятое царство есть последний этап пути героя, после чего происходит его возвращение, а прибытие три раза невозможно (ему должны были бы предшествовать возвращение и новая отправка), то два царства стали своего рода проходными этапами, а одно -- золотое -- этапом прибытия. Но такой переходный этап в сказочном каноне уже имеется. Это -- избушка яги. И вот, мы стоим перед любопытным явлением ассимиляции трех царств с избушкой яги. Действительно: если просмотреть многочисленные случаи этих трех царств, то некоторые элементы в них всегда идут от тридесятого царства и царевны, а другие -- от яги. Кроме названий эти три царства ничего специфического в себе не имеют. Возьмем Аф. 128. вар. Иван приходит в медное царство. Там его встречает "девица, прекрасная из себя". Это во всяком случае не яга. Следует выспрашивание и упрек: "не накормила, не напоила, да стала вести спрашивать". Этот элемент явно от бабы-яги. Затем девица дарит ему перстень, т. е. выступает как дарительница. Однако предмет ее подарка -- перстень -- есть завуалированное обручение. Но обручается герой только с третьей девицей из золотого царства,- которая, следовательно, и функционально есть царевна. Подобно этому случаю могут быть проанализированы и остальные варианты, и это даст право утверждать, что эти три царства есть внутрисказочное образование. Не удалось найти никаких материалов, указывающих на связь этого мотива с первобытным мышлением или первобытными обрядами.

5. Териоморфизм тридесятого царства.

Но наше изучение тридесятого царства еще Далеко не кончено. Есть еще одна черта: то царство иногда представлено царством не людей, а царством животных.

Правда, эти указания встречаются не так часто, эти представления находятся несколько в тени в сравнении с пышными дворцами из золота, мрамора и перламутра, но для исследователя они представляют особый интерес. Так, если похитителем царевны является животное, то это животное уносит ее к себе в свое царство, где людей никаких нет. Так как похитителем чаще всего является змей, то и это царство часто есть царство змеиное. "Долго-долго шел он за клубочком, много лет пролетело, и зашел в такую землю, где нет ни души человеческой, ни птиц, ни зверей, только одни змеи кишат. То было змеиное царство" (Аф. 191, вар.). В сказке 233 говорится: "Сел Василий-царевич на коня и поехал за тридевять земель, в тридесятое государство;

долго ли, коротко ли, приехал он в царство львиное". Здесь живет царь-лев, и это указание на царя зверей мы особо отмечаем, оно нам еще пригодится. После этого герой еще попадает в змеиное и воронье царство. Этот животный характер царства не исключает наличия и городов, и дворцов, и садов: "В том царстве жили одни змеи, да гады. Кругом города лежала большая змея, обвившись кольцом, так что голова с хвостом сходились" (Аф. 178, вар.). В тобольской сказке находим: "Видит, перед ним стоит дом с двумя крыльцами: серебряное крыльцо и золотое. Он подумал: "Кто тут живет?"... Пошел и отворил дверь в первую комнату и увидел -- сидят курицы: "Неужели здесь такие люди живут, как наши курицы?"" (См. 335). В сказке "Марья Моревна" (Аф. 159) за трех девушек сватаются сокол, ворон и орел. Брат девушек отправляется их навестить. "Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб стоит, на дубу ясный сокол сидит". Это -- царство соколов. Можно предположить, что и царь-медведь (201) уносит детей в медвежье царство. Отметим еще случай прибытия в царство мышей. "Поплыли они по морю; перебрались на другую сторону и пришли в тридесятое царство, в мышье государство" (191, ср. 217, 218).