Невское сражение. Битвы Александра Невского
Содержание статьи
Александр Невский занимает особое место среди выдающихся деятелей отечественной истории. Для большинства русских людей он - благородный князь и мужественный борец против агрессоров, покушавшихся на независимость России.
Основы мифа об Александре Невском были заложены вскоре после его смерти. Приблизительно в 80-е гг. ХIII века начал формироваться культ князя как святого. Тогда и было создано "Житие Александра Невского", основу которого составил рассказ о знаменитых сражениях в устье Невы (1240 г) и на Чудском озере (1242 г).
В 1240 году в Неву вошли корабли шведского отряда, который был составлен из шведов, норвежцев и финнов. Причины высадки именно в этой точке точно не известны. Однако советский историк И.П. Шаскольский считает, что это вторжение было частью согласованного плана, созданного шведами, немцами и датчанами под верховным руководством Римского Папы. Рассчитывая на слабость России после татарского нашествия, они надеялись закрепиться на берегах Невы и Ладожского озера, а затем двинуться на юг и завоевать Новгород и окрестные земли. Однако нет никаких свидетельств того, что шведы, немцы и датчане действовали согласованно. Скорее всего, это было продолжение борьбы между русскими и шведами за управление Финляндией и Карелией.

Из текста летописи следует, что к Александру Ярославичу, который в то время княжил в Новгороде, были отправлены послы, вызывавшие его на бой. Не дожидаясь помощи своего отца, Великого князя Ярослава Всеволодовича, восемнадцатилетний князь двинулся на врага с малым войском. Выступление в поход было столь спешным, что к нему не успело присоединиться новгородское народное ополчение. Однако малая численность дружины князя была компенсирована внезапностью нападения.
Сама битва 15 июля описана в летописях весьма лаконично. Отмечено лишь то, что врага было уничтожено бесчисленное множество, а потери среди новгородцев составили 15-20 человек. Такие действительно небольшие потери подтверждают, что это сражение было одним из многих столкновений русских и шведов, происходивших в XIII - XIV веках. Поэтому и упоминание о нем замечено лишь в летописях Новгорода и Пскова. Невская битва не была освещена даже в шведских источниках.
"Очерки истории СССР" говорят, что "... Невская битва была важным этапом борьбы за сохранение выхода в Балтийское море. Победа русского народа, предводимого великим Александром Невским, уже в XIII веке предотвратила потерю Русью берегов Финского залива и полную экономическую блокаду". Однако такая формулировка происшедших событий несколько преувеличивает реальность.
Данное столкновение на Неве не соответствует понятию "битва". Небольшие масштабы и малые потери лишь подтверждают неуместность использования этого термина. Победа над шведскими рыцарями конечно важна, но не стоит преувеличивать ее значение.
В "Очерках" упоминается победа русского народа, однако это не совсем верно. Не стоит отождествлять дружину и весь народ. Особенно в то время, когда сам народ борется против монгольского нашествия.

Упоминается множество погибших шведов, поэтому возможно, что новгородцы нанесли врагу невосполнимый урон. Но "Житие Александра Невского" отмечает, что значительная часть шведов была уничтожена на противоположенном берегу Ижоры, куда не доходила дружина Александра. Скорее всего, шведы были убиты в бою с местными племенами, которые и были реальными победителями Невской битвы. Войско же Александра Невского служило для них лишь небольшой поддержкой.
Да и шведы после сражения не очень спешили скрыться. Они успели похоронить погибших и лишь через сутки после сражения покинули берега Невы.
Кроме того, шведы, прибыв на русскую землю, вряд ли задумывали осуществить "полную экономическую блокаду", поскольку сил для этого было явно недостаточно. А уж мысль завоевать Новгород и окрестности была явным преувеличением летописцев. К тому же, шведы, войдя в Неву, не очень торопились осуществить свои замыслы. Они пребывали в бездействии около недели. Расстояние от места сражения до Новгорода - 400 км. Противник за это время даже не укрепил свой лагерь, и был захвачен врасплох.
Скорее всего, эти преувеличения использовались для того, чтобы приукрасить и возвысить первую крупную победу Александра. С этой же целью упоминается швед Биргер, который возглавил поход. Только он стал ярлом лишь в 1248 году. Когда же разобрались, что он во время столкновения еще не обладал упоминаемым титулом, то в качестве предводителя стали называть предшественника Биргера - Ульфа Фаси. В конце концов стали писать имя и того и другого.
К числу преувеличений можно отнести упоминание о нескольких (т.е. более двух) епископов, прибывших вместе с рыцарями. Однако в 1240 году в Швеции их было всего 6. Поэтому удивительно, что факт участия в походе почти половины всех епископов не нашел отражения в шведских источниках. Без всех этих преувеличений Невская битва становится заурядным событием в истории Руси.
Только почему Александра называли Невским? Ведь образ князя Александра тесно связан с этим прозвищем. Только вот прозвище "Невский" упоминается в источниках лишь через два с половиной века после происшедших событий. Ни в одной летописи ХIII века он не упоминается как "Невский". Впервые как "Невский" князь упомянут в общерусских летописных сводах конца XV века. Однако в литературе XIX и XX веков именование "Невским" князя Александра относят к ХIII веку и подчас называют его так даже во время битвы со шведами в 1240 году. Это отмечает В.В. Тюрин в своей работе "Древний Новгород в русской литературе ХХ века: реальность и мифы".
Однако, не смотря ни на что, это была первая крупная победа Александра Невского над шведскими рыцарями и она имеет важное значение в истории Руси.
Список использованной литературы
2. Феннел Дж. Кризис средневековой Руси.1200 - 1304.М., 1989.
Состоялась Невская битва
15 июля 1240 г. при впадении реки Ижоры в Неву состоялось сражение между новгородским ополчением под командованием князя Александра Ярославича и шведским войском.
Летом 1240 г. на Неве в устье реки Ижора появились корабли шведского войска, состоявшего из шведов, норвежцев, представителей финских племён, под командованием Биргера. Захват устья реки Невы и города Ладоги давал возможность овладеть важнейшим участком пути «из варяг в греки». Высадившись на берег, шведы и их союзники раскинули свои палатки и шатры при впадении Ижоры в Неву.
Получив известие о появлении неприятеля, новгородский князь Александр Ярославович решил внезапно атаковать его. Времени на сбор войска не было, поэтому Александр не стал дожидаться, пока придут дружины, посланные его отцом Ярославом, или соберутся ратники с новгородских земель. Он решил выступить против шведов со своей дружиной, усилив её лишь новгородскими добровольцами.
Перед походом, по принятому обычаю, воины собрались у собора Святой Софии и получили благословение от архиепископа Спиридона. Затем к своей малочисленной дружине вышел князь Александр и сказал: «Нас немного, а враг силён, но Бог не в силе, а в правде: идите с вашим князем».
Приняв благословение, русская дружина выступила в поход. Молодой князь со своим войском двинулся вниз по реке Волхов к Ладоге, где к нему присоединилась дружина ладожан.
Шведский лагерь, разбитый в устье Ижоры, не охранялся, так как шведы не подозревали о приближении русских войск. 15 июля в 11 часов утра новгородцы внезапно атаковали шведов. Упорное сражение продолжалось до самого вечера. Русские конные копейщики обрушились на центр шведского лагеря, а пешая рать ударила во фланг вдоль берега и захватила три корабля. По ходу битвы войско Александра владело инициативой, а сам князь согласно летописным сведениям, «своим острым мечом возложил печать на лице Биргера». Остатки разбитого шведского войска бежали на уцелевших кораблях. Потери новгородцев составили 20 человек.
Князь Александр Ярославич за проявленное в битве полководческое искусство и мужество был прозван Невским.
Победа в Невской битве имела большое военно-политическое значение. Русские войска не позволили шведам отрезать Новгород от моря и захватить побережье Невы и Финского залива. Отразив шведское нападение с севера, русское войско сорвало возможное взаимодействие шведских и немецких завоевателей.
Лит.: Кирпичников А. Н. Две великих битвы Александра Невского // Александр Невский и история России. Материалы научно-практической конференции. Новгород, 1996; Кирпичников А. Н. Невская битва 1240 года и её тактические особенности // Князь Александр Невский и его эпоха. Исследования и материалы. СПб., 1995. С. 24-30; Повесть о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра // Памятники литературы Древней Руси. XIII век. М., 1981. С. 426-439 .
См. также в Президентской библиотеке:
Учреждён орден святого Александра Невского // День в истории. 1 июня 1725 г.
;Беляев И. Д. Великий князь Александр Ярославич Невский. М., 184? (открыть ссылку); Информационные технологии и церковь: «Александр Невский - национальный идеал России» // Новости. 12 сентября ;
Легендарный русский полководец Александр Невский снискал себе воинскую славу в нескольких битвах, речь о которых пойдет в этой статье. О его жизни и деяниях была написана целая литературная повесть, а также он удостоился чести быть канонизированным церковью после своей смерти. Имя этого человека вдохновляло множество поколений, живших несколько веков спустя. Можно предположить, что талант полководца передался и князю Дмитрию Донскому, прадедом которого был Александр Невский. Куликовская битва, где одержал блестящую победу его правнук, стала первым серьезным поражением татаро-монгольских войск и полным разгромом полчищ Мамая.
Предыстория
До сих пор неизвестна точная дата рождения Александра Ярославича, которого впоследствии народ прозвал Невским. По одной версии, он появился на свет в Переяславле-Залесском в мае, а по другой - в ноябре 1220 года. Он был вторым сыном князя Ярослава Всеволодовича, являвшегося правнуком Мономаха. Почти все детство и юность Александра прошли в Новгороде.
В 1225 г. князь Ярослав произвел над своими сыновьями обряд княжеского пострига, или посвящения в воины. После этого Александра и его старшего брата отец оставил в Великом Новгороде, а сам уехал в Переяславль-Залесский по неотложным делам. Его дети были посажены на великое княжение, которое происходило под присмотром доверенных бояр во главе с Федором Даниловичем.
В 1233 году произошло непредвиденное событие. Умер старший сын князя Ярослава, Федор. В скором времени состоялся и первый военный поход Александра на Дерпт, который в то время был в руках у ливонцев. Марш, проходивший под предводительством его отца, закончился победой русского оружия на реке Омовже.
Через 3 года после смерти старшего сына Ярослав уехал править в Киев, столицу всея Руси. Именно с этого момента Александр становится полноправным новгородским князем. В начале своего правления он занимался исключительно укреплением своего города. В 1239 году отец женил его на дочке Брячислава, полоцкого князя, а уже в следующем году у Александра родился первенец, которого нарекли Василием.
Причины нападения
Надо сказать, что псковская и новгородская земли были практически свободны от татаро-монгольского правления. Поэтому они славились своим богатством: в лесах в изобилии водились пушные звери, купцы были на редкость предприимчивы, а ремесленники слыли великими умельцами. Неудивительно, что на эти территории все время посягали алчные соседи: Литва, шведские феодалы и германские рыцари-крестоносцы. Последние постоянно ходили в военные походы то в землю обетованную, то в Палестину.
Григорий IX, тогдашний папа римский, благословлял европейских рыцарей на войну с язычниками, в число которых, по их мнению, входили и жители новгородских и псковских земель. Он заранее отпускал воинам все грехи, совершаемые ими во время походов.
Планы врагов
Первая битва Александра Невского как полководца состоялась в 1240 году. Тогда ему было всего 20 лет. Необходимо отметить, что шведы стали готовиться к войне еще за 2 года до ее начала. Они первыми предприняли попытку завоевать русские земли. Для этого в 1238 году король Швеции Эрих Картавый заручился поддержкой и благословением папы римского начать Крестовый поход против Новгородского княжества. И уже по сложившейся традиции тем, кто примет участие в военных действиях, было гарантировано отпущение всех грехов.
Уже через год немцы со шведами вели интенсивные переговоры относительно плана наступления. Было решено, что первые пойдут к Новгороду через Псков и Изборск, а вторые, уже захватившие Финляндию, подтянутся с севера, со стороны реки Невы. Шведскими воинами командовал зять короля ярл (князь) Биргер, впоследствии основавший Стокгольм, и Ульф Фаси. Кроме того, крестоносцы собирались еще и обратить новгородцев в католическую веру, а это считалось пострашнее монгольского ига. Об этих планах знал и Александр Невский. Невская битва, таким образом, была предрешена.

Наступление
Лето 1240 года. Корабли Биргера появились на Неве и остановились у устья реки Ижоры. Его войско состояло не только из шведов. В него входили также норвежцы и представители финских племен. Кроме того, завоеватели взяли с собой и католических епископов, которые несли в одной руке крест, а в другой - меч. Биргер намеревался добраться до Ладоги, а оттуда уже спуститься к Новгороду.
Шведы со своими союзниками высадились на берег и раскинули лагерь в районе впадения Ижоры в Неву. После этого Биргер отправил новгородскому князю послание о том, что он объявляет ему войну. Получилось так, что Александр Ярославич узнал о прибытии шведов раньше, чем ему доставили это сообщение. Он решает внезапно атаковать неприятеля. Времени, чтобы собрать большое войско, не было, поэтому князь выступил против врага со своей ратью, немного пополнив ее новгородскими добровольцами. Но перед тем как отправиться в поход, он, согласно старинному обычаю, посетил Софийский собор, где получил благословение от владыки Спиридона.
Биргер был совершенно уверен в своем военном превосходстве и даже не подозревал о том, что может подвергнуться внезапному нападению, поэтому лагерь шведов не охранялся. Утром 15 июля его атаковала русская рать. Ею командовал сам Александр Невский. Битва на Неве, начавшаяся так внезапно, застала Биргера врасплох. Он даже не успел выстроить свое войско для боя и оказать организованное сопротивление.

Битва Александра Невского со шведами
Сразу же русские войска, используя элемент неожиданности, стали оттеснять неприятеля к реке. А в это время пешие ополченцы рубили мостки, которые соединяли шведские корабли с берегом. Им даже удалось захватить и уничтожить несколько вражеских судов.
Надо сказать, что русские войска сражались самоотверженно. Согласно летописи бесчисленное множество шведов положил и сам князь Александр. Невская битва показала, что русские ратники были сильными и очень смелыми воинами. Об этом свидетельствуют и многочисленные факты. К примеру, новгородец Сбыслав Якунович только лишь с одним топором в руках смело ринулся в гущу врагов, при этом кося их налево и направо. Другой его соотечественник - Гаврило Олексич - гнал самого Биргера до корабля, но его сбросили в воду. Он снова ринулся в бой. На этот раз ему удалось убить епископа, а также одного из знатных шведов.
Итоги битвы
Во время сражения новгородские добровольцы топили шведские корабли. Уцелевшие остатки войск во главе с Биргером бежали на уцелевших судах. Потери русских были весьма незначительными - всего 20 человек. Шведы же после этого сражения загрузили три корабля телами только одних вельмож, а остальных бросили на берегу.
Победа, одержанная в ходе сражения, показала всем, что русское войско не утратило былую доблесть и сможет достойно защитить свою землю от нападок внешнего врага. Успех в этой баталии содействовал и повышению военного авторитета, который снискал себе Александр Невский. Невская битва имела также и огромное политическое значение. Планы немецких и шведских завоевателей на этом этапе были сорваны.

Битва Александра Невского - Ледовое побоище
Рыцари Ливонского ордена летом того же года вторглись на русские земли. Они подошли к стенам Изборска и штурмом взяли город. После этого они преодолели реку Великую и разбили лагерь прямо под стенами Псковского кремля. Целую неделю они осаждали город, но до штурма дело не дошло: его сдали сами жители. После этого рыцари взяли в плен заложников и оставили там свой гарнизон. Но аппетиты немцев росли, и останавливаться на достигнутом они не собирались. Крестоносцы постепенно приближались к Новгороду.
Князь Александр собрал войско и в марте 1242 года снова отправился в поход. Вскоре он уже был под Псковом вместе с братом Андреем Ярославичем и его суздальской дружиной. Они окружили город и захватили в плен рыцарский гарнизон. Новгородский князь решил перенести военные действия на территорию врага. В ответ на это Орден собрал большое войско, в которое входили практически все его рыцари и епископы, а также шведские воины.
Две враждующие стороны сошлись 5 апреля того же года вблизи Чудского озера. Немцы выбрали неудачную позицию для атаки. К тому же они ожидали, что русские войска расположатся в обычном порядке, но поломать такой стереотип впервые решился Александр Невский. Битва на озере завершилась полной победой русских и окружением немцев. Те, кому удалось вырваться из кольца, бежали по льду, а у противоположного берега проваливались под него, так как на воинах были тяжелые рыцарские доспехи.

Последствия
Итогом данного сражения является заключение мирного договора между Орденом и Новгородским княжеством. Немцы вынуждены были возвратить все ранее завоеванные территории. Кроме того, битва Александра Невского с войсками крестоносцев на Чудском озере была по-своему уникальной. Впервые за всю историю военного искусства войска, состоящие по большому счету из одной пехоты, сумели разгромить тяжелую рыцарскую конницу.

Канонизация и почитание
В ноябре 1283 года, возвращаясь из Золотой Орды, князь Александр внезапно заболел и вскоре умер в стенах Городецкого монастыря. Но перед этим он успел принять иноческую схиму под именем Алексия. Его останки должны были переправить во Владимир. Путь от монастыря до города продолжался 9 дней, в течение которых тело оставалось нетленным.
Заслуги князя Александра Ярославича были оценены по достоинству. Русская Православная церковь канонизировала его в 1547 году. А при Екатерине I учредили орден Александра Невского - одну из высших наград России.
Битва Александра Невского со шведскими завоевателями, а затем и с рыцарями Ливонского Ордена позволила сохранить не только культурное достояние Руси, но и православную веру, не дав насадить на этой земле католическую церковь во главе с папой римским.
Невская битва |
|
Устье реки Ижора, Новгородская земля, Ингрия |
|
Победа Новгородской республики |
|
Новгородская республика |
|
Командующие |
|
Александр Ярославич Невский |
Ярл Рогвулд фон Биргер Магнуссон(?) |
Силы сторон |
|
Неизвестно |
Неизвестно |
Из 300 дружинников Александра около 20 убито, потери новгородских добровольцев и ладожан незначительные |
Шведы после битвы вывезли на двух кораблях своих погибших «вятших людей», а прочих «ископавше яму, вметаша в ню бещисла» |
Невская битва (15 июля 1240) - сражение на реке Неве между новгородским ополчением под командованием князя Александра Ярославича и шведским отрядом. Александр Ярославич за победу и личную храбрость в бою получил почётное прозвище «Невский».
Источники
Источники, рассказывающие о Невской битве, очень немногочисленны. Это Новгородская первая летопись старшего извода, несколько вариантов агиографической Повести о житии Александра Невского, написанной не позднее 80-х гг. XIII века, а также более поздняя Новгородская первая летопись младшего извода, зависимая от двух указанных выше источников. В скандинавских источниках упоминания о крупном поражении нет, хотя в 1240 году действительно состоялся поход на Русь небольшого скандинавского отряда (в рамках крестового похода в Финляндию).
Битва
Предыстория
В первой половине XIII века шведы и новгородцы совершали завоевательные походы против финских племён сумь и емь, что и послужило причиной их затяжных конфликтов. Шведы пытались крестить эти племена, обратив их в католическую веру.
В этом противостоянии обе стороны стремились поставить под свой контроль Ингерманландию - территорию, прилегающую к реке Неве, а также Карельский перешеек.
Перед битвой
Летом 1240 года шведские корабли прибыли в устье реки Ижора. Высадившись на берег, шведы и их союзники раскинули свои шатры в том месте, где Ижора впадала в Неву. Новгородская первая летопись старшего извода сообщает об этом так:
Согласно этому сообщению в составе войска шведов были норвежцы (мурмане) и представители финских племен (сумь и емь); в войске находились также католические епископы. По предположению Н. И. Костомарова, шведскую армию мог возглавлять зять короля Биргер Магнуссон. Впрочем, шведские источники не содержат каких-либо упоминаний ни о самой битве, ни об участии в ней Биргера. Интересно, что жена Биргера приходилась Александру Невскому как минимум четвероюродной племянницей.
Границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.
В «Житие Александра Невского» говорится о видении Пелгусия, в котором он узнал святых мучеников Бориса и Глеба, плывущих по морю на корабле, и слышал как Борис сказал: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему князю Александру».
Получив такое известие, князь Александр Ярославич принял решение внезапно атаковать врага. Времени, чтобы дождаться подкрепления не было, и Александр начал сбор собственной дружины. К войску также присоединились новгородские ополченцы.
По принятому обычаю воины собрались у собора Святой Софии и получили благословение от архиепископа Спиридона. Александр воодушевил дружину речью, фраза которой дошла до наших дней и стала крылатой:
Отряд Александра продвигался вдоль Волхова до Ладоги, затем повернул к устью Ижоры. По пути к отряду присоединились местные жители. Войско в основном состояло из конных воинов, но в нём были и пешие силы, которые для того, чтобы не терять время, также передвигались на лошадях.
Шведский лагерь не охранялся, так как шведы не думали о возможности нападения на них. Воспользовавшись туманом, войска Александра скрытно подошли к неприятелю и застали его врасплох: без возможности создать боевое построение, шведы не могли оказать полноценного сопротивления.
Ход битвы
15 июля 1240 года началось сражение. Сообщение Первой новгородской летописи старшего извода достаточно кратко:
Русские конные копейщики обрушились на центр шведского лагеря, а пешая рать ударила во фланг вдоль берега и захватила три корабля. По ходу битвы войско Александра владело инициативой, а сам князь, согласно летописным сведениям, «на лице самого короля оставил след острого копья своего..»
Во вставке, сделанной в Жизнеописании Александра Невского по Лаврентьевской летописи упоминаются шесть воинов, совершивших подвиги во время сражения:
Гаврило Олексич, «увидев королевича, влекомого под руки, въехал до самого корабля по сходням, по которым бежали с королевичем», поднялся на борт, был сброшен вниз, но потом снова вступил в бой. Сбыслав Якунович, вооружённый только одним топором, бросился в самый центр вражеского войска, а за ним ловчий Александра;- Яков Полочанин размахивал своим длинным мечом. Отрок Савва проник в центр шведского лагеря, «ворвался в большой королевский златоверхий шатер и подсек столб шатерный»; потеряв опору, шатёр свалился на землю. Новгородец Меша со своей дружиной потопил три вражеских корабля. Шестой упомянутый воин;- слуга Александра Ярославича Ратмир сражался пешим против нескольких шведов, был ранен и погиб.
Сражение длилось до наступления вечера; к ночи противники разошлись. Шведы потерпели поражение, и к утру отступили на уцелевшие корабли, и переправились на другой берег. Известно, что русские воины не препятствовали бегству. Потери новгородского войска были незначительными.Они составили двадцать человек, тогда как шведы на оставшихся у них трёх кораблях погрузили тела своих погибших воинов, а остальных оставили на берегу. Сообщения о дальнейших событиях противоречивы. На другом берегу Невы на следующий день местные жители обнаружили много непогребенных тел шведов, хотя указывается, что они затопили два корабля с погибшими, после чего остатки войска отплыли в Швецию.
Результат битвы
Одержав победу, русские войска не позволили шведам отрезать Новгород от моря и захватить побережье Невы и Финского залива. Кроме этого был разрушен план совместных действий шведских и немецких рыцарей: теперь, после победы, Новгород не мог быть окружён с двух сторон.
Однако из-за страха перед тем, что после победы роль Александра в ведении дел может возрасти, новгородские бояре стали строить князю всевозможные козни. Александр Невский уехал к отцу, но уже через год новгородские жители снова пригласили князя для продолжения войны с Ливонским орденом, подошедшим к Пскову.
Память о Невской битве
Архитектура
Александро-Невская лавра
В 1710 году Петр I в память о Невской битве основал в устье Чёрной речки (ныне река Монастырка) в Санкт-Петербурге Александро-Невской монастырь. В то время ошибочно считалось, что битва проходила именно на этом месте. Возведение монастыря осуществлялось по проекту Доменико Трезини. В дальнейшем ансамбль монастыря развивался по замыслу других архитекторов.
30 августа 1724 года из Владимира сюда были перевезены останки Александра Ярославича. В 1797 году, при императоре Павле I, Александро-Невскому монастырю была присвоена степень лавры. В архитектурный ансамбль Александро-Невской лавры входят: Благовещенская церковь, Фёдоровская церковь, Троицкий собор и другие. Ныне Александро-Невская лавра;- государственный заповедник, на территории которого расположен Музей городской скульптуры с некрополем XVIII века (Лазаревское кладбище) и некрополем мастеров искусств (Тихвинское кладбище). В лавре похоронены Михаил Васильевич Ломоносов, Александр Васильевич Суворов, Денис Иванович Фонвизин, Николай Михайлович Карамзин, Иван Андреевич Крылов, Михаил Иванович Глинка, Модест Петрович Мусоргский, Пётр Ильич Чайковский, Фёдор Михайлович Достоевский и многие другие деятели, вошедшие в историю России.
В честь победы в Невской битве в Усть-Ижоре в 1711 году была построена деревянная церковь.
До начала нового столетия церковь несколько раз горела и несколько раз была восстановлена. В 1798 году на средства местных жителей был воздвигнут каменный храм с колокольней и чугунной решёткой.
В 1934 году храм был закрыт и использовался как склад. Во время блокады Ленинграда колокольня храма была взорвана, потому что служила ориентиром для немецкой артиллерии.
В 1990 году начались работы по реставрации храма, а в 1995 году, 12 сентября он был освящён. При храме находится небольшое прицерковное кладбище, где 6 декабря 2002 года был установлен и освящён памятник-часовня с поясным (бронзовым) образом Александра Невского.
Церковь располагается в Колпинском районе Санкт-Петербурга по адресу: Усть-Ижора, пр. 9-го января, 217.
Экранизация
В 2008 году на экраны вышел художественный фильм «Александр. Невская битва».
- В настоящее время на том месте, где остановились шведские корабли, и рыцари разбили свой лагерь, расположен поселок Усть-Ижора.
Критика
В настоящее время достоверность свидетельств о Невской битве подвергается сомнению. В качестве доводов приводятся следующие:
- Упоминание о битве отсутствует в Ипатьевской летописи, равно как и в шведских источниках.
- В Лаврентьевскорй летописи упоминание о битве помещено в записи за 1263 г и является заимствованием Жития. За 1240 г упоминания о битве нет.
- Шведские источники утверждают,что Биргер не покидал Швеции в год битвы.
- Шведские источники не упоминают о гибели какого либо епископа в год битвы.
- Описание раны в лицо возможно заимствовано из Жития Довмонта Новгородского.
- Нет объяснения противоречивому поведению шведов, которые не продвигались вглубь территории противника и не построили укреплённого лагеря.
- Нет объяснения странному поведению Александра, не уведомшего о нападении Ярослава и не собравшего новгородского ополчения.
- Не ясно, почему после битвы шведы остались на поле боя и смогли похоронить погибших.
- Отсутствует информация о захваченных в плен шведах.
- Неправдоподобной выглядит информация о затоплении трёх шведских кораблях.
- Не ясно кто убил шведов на другом берегу реки.
- Погибший военачальник шведов носит русское имя Спиридон.
- Выдвигается гипотеза о совместном нападении Александра и карелов на лагерь шведских купцов.
И шведским войском. Александр Ярославич за победу и личную храбрость в бою получил почётное прозвище «Невский».
Предпосылки
Перед битвой
![]()
Летом 1240 года шведские корабли прибыли в устье реки Невы . Высадившись на берег, шведы и их союзники раскинули свои шатры в том месте, где Ижора впадала в Неву. Новгородская первая летопись старшего извода сообщает об этом так:
Согласно этому сообщению в составе войска шведов были норвежцы (мурмане) и представители финских племен (сумь и ѣмь), в войске находились также католические епископы. Границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.
Отряд Александра продвигался сушей вдоль Волхова до Ладоги, затем повернул к устью Ижоры. Войско в основном состояло из конных воинов, но в нём были и пешие силы, которые для того, чтобы не терять время, также передвигались на лошадях.
Ход битвы
15 июля 1240 года началось сражение. Сообщение Первой новгородской летописи старшего извода достаточно кратко:
Александр «на лице самого короля оставил след острого копья своего…» . Кирпичников А. Н. трактует это сообщение как нарушение дружиной Александра строя отряда шведского короля уже при первом конном копейном столкновении. В русском войске помимо княжеского отряда были как минимум 3 отряда знатных новгородцев, имевших свои дружины, и ладожский отряд .
В «Житии», которое имеется в младшем изводе Новгородской первой летописи, упоминаются шесть воинов, совершивших подвиги во время сражения (из них трое дружинников князя и трое новгородцев):
Летописи
Некоторые исследователи подвергают сомнению достоверность свидетельств о Невской битве .
Память о Невской битве
Александро-Невская лавра
30 августа 1724 года из Владимира сюда были перевезены останки Александра Ярославича.
В 1797 году , при императоре Павле I , Александро-Невскому монастырю была присвоена степень лавры . В архитектурный ансамбль Александро-Невской лавры входят: Благовещенская церковь , Фёдоровская церковь , Троицкий собор и другие. Ныне Александро-Невская лавра - государственный заповедник, на территории которого расположен Музей городской скульптуры с некрополем XVIII века (Лазаревское кладбище) и некрополем мастеров искусств (Тихвинское кладбище). В лавре похоронены Михаил Васильевич Ломоносов , Александр Васильевич Суворов , Денис Иванович Фонвизин , Николай Михайлович Карамзин , Иван Андреевич Крылов , Михаил Иванович Глинка , Модест Петрович Мусоргский , Пётр Ильич Чайковский , Фёдор Михайлович Достоевский и многие другие деятели, вошедшие в историю России.
Церковь Александра Невского в Усть-Ижоре
В честь победы в Невской битве в Усть-Ижоре в 1711 году была построена деревянная церковь .
До начала нового столетия церковь несколько раз горела и несколько раз была восстановлена. В 1798 году на средства местных жителей был воздвигнут каменный храм с колокольней и чугунной решёткой.
Церковь располагается в Колпинском районе Санкт-Петербурга по адресу: пос. Усть-Ижора, Шлиссельбургское шоссе, 217.
Экранизация
- В 2008 году на экраны вышел художественный фильм «Александр. Невская битва ».
На монетах и почтовых марках
См. также
Напишите отзыв о статье "Невская битва"
Примечания
- Похлёбкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Москва. «Международные отношения». 1995 г.
- Пашуто В. Т. Александр Невский. М.: Молодая гвардия, 1974. – 160 с.
- . Две великих битвы Александра Невского . Проверено 21 сентября 2008. .
- Барсов Н. П. . - Вильна: типография А. Сыркина, 1865. - 228 с.
- . - Санкт-Петербург: типография В. Безобразова и компании, 1865. - Т. 2. - 898 с.
- Ужанков А.
- . Церковь святого благоверного князя Александра Невского в Усть-Ижоре . Проверено 22 сентября 2008. .
- Анисимов Е. В. История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты. Изд. 2-е, доп., 2010 год, 592 стр., ISBN 978-5-388-00696-7
- . КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР ЯРОСЛАВИЧ НЕВСКИЙ . .
- Värmlandståget 1225.Ulf Sundberg. 1999. Svenskt Militärhistoriskt Bibliotek.
- Freden i Lödöse 1249. Ulf Sundberg. 1997. Svenskt Militärhistoriskt Bibliotek
- The image of Alexander Nevskij in the battle of Ivan IV against the infidels. Mari Mäki-Petäys. XX valtakunnallinen yleisen historian tutkijaseminaari. 2001. Tampere.
- Tampereen ortodoksisen kirkon 100-vuotisjuhlassa pidetty juhlapuhe 6.11.1999. Jukka Korpela. Suomen ortodoksinen kirkkokunta
- Александр Нестеренко. «Александр Невский» Издательство: Олма-Пресс. Серия: Альтернатива. История, которую мы не знаем ISBN 5-224-05360-9
- . Невская битва 1240 . Проверено 21 сентября 2008.
- Чеснокова А. Н. Парадный въезд в новую страницу // Невский проспект. - Л. : Лениздат, 1985. - С. 7-9. - 208 с. - (Туристу о Ленинграде).
- . Александра Невского в Усть-Ижоре церковь . Проверено 22 сентября 2008.
- . Мой мир@Mail.Ru (недоступная ссылка - история ) (12 ноября 2008). Проверено 25 января 2016. .
Ссылки
Отрывок, характеризующий Невская битва
– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.
Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d"etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.
Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.
Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы.
В особенности после соединения армий блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз, после Березины, он рассердился и написал Бенигсену, доносившему отдельно государю, следующее письмо:
«По причине болезненных ваших припадков, извольте, ваше высокопревосходительство, с получения сего, отправиться в Калугу, где и ожидайте дальнейшего повеления и назначения от его императорского величества».
Но вслед за отсылкой Бенигсена к армии приехал великий князь Константин Павлович, делавший начало кампании и удаленный из армии Кутузовым. Теперь великий князь, приехав к армии, сообщил Кутузову о неудовольствии государя императора за слабые успехи наших войск и за медленность движения. Государь император сам на днях намеревался прибыть к армии.
Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своей властью, в противность воле государя, предписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше. И не по одним придворным отношениям он понял это. С одной стороны, он видел, что военное дело, то, в котором он играл свою роль, – кончено, и чувствовал, что его призвание исполнено. С другой стороны, он в то же самое время стал чувствовать физическую усталость в своем старом теле и необходимость физического отдыха.
29 ноября Кутузов въехал в Вильно – в свою добрую Вильну, как он говорил. Два раза в свою службу Кутузов был в Вильне губернатором. В богатой уцелевшей Вильне, кроме удобств жизни, которых так давно уже он был лишен, Кутузов нашел старых друзей и воспоминания. И он, вдруг отвернувшись от всех военных и государственных забот, погрузился в ровную, привычную жизнь настолько, насколько ему давали покоя страсти, кипевшие вокруг него, как будто все, что совершалось теперь и имело совершиться в историческом мире, нисколько его не касалось.
Чичагов, один из самых страстных отрезывателей и опрокидывателей, Чичагов, который хотел сначала сделать диверсию в Грецию, а потом в Варшаву, но никак не хотел идти туда, куда ему было велено, Чичагов, известный своею смелостью речи с государем, Чичагов, считавший Кутузова собою облагодетельствованным, потому что, когда он был послан в 11 м году для заключения мира с Турцией помимо Кутузова, он, убедившись, что мир уже заключен, признал перед государем, что заслуга заключения мира принадлежит Кутузову; этот то Чичагов первый встретил Кутузова в Вильне у замка, в котором должен был остановиться Кутузов. Чичагов в флотском вицмундире, с кортиком, держа фуражку под мышкой, подал Кутузову строевой рапорт и ключи от города. То презрительно почтительное отношение молодежи к выжившему из ума старику выражалось в высшей степени во всем обращении Чичагова, знавшего уже обвинения, взводимые на Кутузова.
Разговаривая с Чичаговым, Кутузов, между прочим, сказал ему, что отбитые у него в Борисове экипажи с посудою целы и будут возвращены ему.
– C"est pour me dire que je n"ai pas sur quoi manger… Je puis au contraire vous fournir de tout dans le cas meme ou vous voudriez donner des diners, [Вы хотите мне сказать, что мне не на чем есть. Напротив, могу вам служить всем, даже если бы вы захотели давать обеды.] – вспыхнув, проговорил Чичагов, каждым словом своим желавший доказать свою правоту и потому предполагавший, что и Кутузов был озабочен этим самым. Кутузов улыбнулся своей тонкой, проницательной улыбкой и, пожав плечами, отвечал: – Ce n"est que pour vous dire ce que je vous dis. [Я хочу сказать только то, что говорю.]
В Вильне Кутузов, в противность воле государя, остановил большую часть войск. Кутузов, как говорили его приближенные, необыкновенно опустился и физически ослабел в это свое пребывание в Вильне. Он неохотно занимался делами по армии, предоставляя все своим генералам и, ожидая государя, предавался рассеянной жизни.
Выехав с своей свитой – графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7 го декабря из Петербурга, государь 11 го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к замку. У замка, несмотря на сильный мороз, стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме и почетный караул Семеновского полка.
Курьер, подскакавший к замку на потной тройке, впереди государя, прокричал: «Едет!» Коновницын бросился в сени доложить Кутузову, дожидавшемуся в маленькой швейцарской комнатке.
Через минуту толстая большая фигура старика, в полной парадной форме, со всеми регалиями, покрывавшими грудь, и подтянутым шарфом брюхом, перекачиваясь, вышла на крыльцо. Кутузов надел шляпу по фронту, взял в руки перчатки и бочком, с трудом переступая вниз ступеней, сошел с них и взял в руку приготовленный для подачи государю рапорт.
Беготня, шепот, еще отчаянно пролетевшая тройка, и все глаза устремились на подскакивающие сани, в которых уже видны были фигуры государя и Волконского.
Все это по пятидесятилетней привычке физически тревожно подействовало на старого генерала; он озабоченно торопливо ощупал себя, поправил шляпу и враз, в ту минуту как государь, выйдя из саней, поднял к нему глаза, подбодрившись и вытянувшись, подал рапорт и стал говорить своим мерным, заискивающим голосом.
Государь быстрым взглядом окинул Кутузова с головы до ног, на мгновенье нахмурился, но тотчас же, преодолев себя, подошел и, расставив руки, обнял старого генерала. Опять по старому, привычному впечатлению и по отношению к задушевной мысли его, объятие это, как и обыкновенно, подействовало на Кутузова: он всхлипнул.
Государь поздоровался с офицерами, с Семеновским караулом и, пожав еще раз за руку старика, пошел с ним в замок.
Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его лице.
Когда Кутузов вышел из кабинета и своей тяжелой, ныряющей походкой, опустив голову, пошел по зале, чей то голос остановил его.
– Ваша светлость, – сказал кто то.
Кутузов поднял голову и долго смотрел в глаза графу Толстому, который, с какой то маленькою вещицей на серебряном блюде, стоял перед ним. Кутузов, казалось, не понимал, чего от него хотели.
Вдруг он как будто вспомнил: чуть заметная улыбка мелькнула на его пухлом лице, и он, низко, почтительно наклонившись, взял предмет, лежавший на блюде. Это был Георгий 1 й степени.
На другой день были у фельдмаршала обед и бал, которые государь удостоил своим присутствием. Кутузову пожалован Георгий 1 й степени; государь оказывал ему высочайшие почести; но неудовольствие государя против фельдмаршала было известно каждому. Соблюдалось приличие, и государь показывал первый пример этого; но все знали, что старик виноват и никуда не годится. Когда на бале Кутузов, по старой екатерининской привычке, при входе государя в бальную залу велел к ногам его повергнуть взятые знамена, государь неприятно поморщился и проговорил слова, в которых некоторые слышали: «старый комедиант».
Неудовольствие государя против Кутузова усилилось в Вильне в особенности потому, что Кутузов, очевидно, не хотел или не мог понимать значение предстоящей кампании.
Когда на другой день утром государь сказал собравшимся у него офицерам: «Вы спасли не одну Россию; вы спасли Европу», – все уже тогда поняли, что война не кончена.
Один Кутузов не хотел понимать этого и открыто говорил свое мнение о том, что новая война не может улучшить положение и увеличить славу России, а только может ухудшить ее положение и уменьшить ту высшую степень славы, на которой, по его мнению, теперь стояла Россия. Он старался доказать государю невозможность набрания новых войск; говорил о тяжелом положении населений, о возможности неудач и т. п.
При таком настроении фельдмаршал, естественно, представлялся только помехой и тормозом предстоящей войны.
Для избежания столкновений со стариком сам собою нашелся выход, состоящий в том, чтобы, как в Аустерлице и как в начале кампании при Барклае, вынуть из под главнокомандующего, не тревожа его, не объявляя ему о том, ту почву власти, на которой он стоял, и перенести ее к самому государю.
С этою целью понемногу переформировался штаб, и вся существенная сила штаба Кутузова была уничтожена и перенесена к государю. Толь, Коновницын, Ермолов – получили другие назначения. Все громко говорили, что фельдмаршал стал очень слаб и расстроен здоровьем.