Перейти к содержанию

Дворец турандот отражался. Скверный турандот

Содержание статьи
Дворец турандот отражался. Скверный турандот
Фото: Mehdi Marizad, Wikimedia Commons · CC BY 4.0

Джакомо Пуччини

Либретто Дж. Адами и Р. Симони. Заключительный дуэт и финал закончен Франко Альфано.
Первое представление состоялось 25 апреля 1926 г. в Милане

Действие первое

Шумные толпы народа окружают древние стены императорского дворца в Пекине. Люди взволнованы - вновь, в который уже раз, они слышат голос Мандарина, торжественно объявляющего указ Сына неба, императора Альтоума: каждый, кто желает добиться руки его дочери, прекрасной принцессы Турандот, должен суметь правильно ответить на три ее загадки. Неудачника неминуемо постигнет суровая кара - смерть; его отрубленная голова прибавится к тем, что уже украшают стены дворца... Многие смельчаки поплатились жизнью из-за прихоти жестокосердной Турандот. Но нет им конца; наслышавшись об ослепительной красоте дочери китайского императора, юноши один за другим прибывают в город - и гибнут... Вот и сейчас: только лишь первые лучи восходящего солнца обагрят крыши старинных пагод, будет обезглавлена очередная жертва - юный персидский принц. Толпа приходит в движение. С минуты на минуту ждут появления Турандот; тогда-то и разыграется кровавая сцена. В начавшейся сутолоке сбивают с ног слепого, немощного старика. Его спутница, молодая девушка, громко взывает о помощи. И эта помощь незамедлительно является в виде решительного и сильного юноши. Нетрудно себе представить удивление и радость Калафа - таково имя спасителя, - когда в упавшем он неожиданно узнает своего отца, татарского хана Тимура! Свергнутый с трона коварными недругами, несчастный старик уже несколько лет скитается па чужбине. Единственным его подспорьем до сегодняшнего дня была одна лишь преданная невольница Лю. Девушка с восторженной почтительностью приветствует принца Калафа - в ее сердце никогда не угасала любовь к нему... Окруженный стражниками, на площади появляется персидский принц. Близ него палач со своими слугами. И в то же мгновение на балконе дворца показывается сама Турандот, которая, как всегда, жаждет насладиться кровавым зрелищем. Напрасны просьбы народа пощадить бедного персиянина - в сердце гордой красавицы нет ни сострадания, ни жалости, ни любви. По се повелению чужеземца казнят и на крепостную стену зловещим силуэтом падает тень палача - его высоко поднятая рука показывает всем отрубленную голову. Гневные проклятья, только что срывавшиеся с уст Калафа, внезапно обрываются - первого же взгляда, брошенного им на Турандот, достаточно, чтобы в душе юноши вспыхнула страстная любовь к ней. Что ж, видно настал и его черед испытать судьбу. Тщетно пытаются старый Тимур и верная Лю отговорить его от безумной затеи. Напрасны усилия и трех императорских приближенных - Пинга, Панга и Понга, заведомо предрекающих неизвестному им чужестранцу неминуемую гибель. Толпа людей чуть ли не силой старается удержать упрямца. Но, ослепленный необыкновенной красотой Турандот, Калаф глух к уговорам и мольбам окружающих. Трижды ударяет он в могучий гонг - таков символический знак о прибытии нового претендента - и двери императорского дворца медленно распахиваются перед ним.

Действие второе.

К а р т и н а п е р в а я. Незавидна судьба придворных Альтоума - великого советника Пинга, великого прорицателя Панга и великого повара Понга. В тревожных и горестных раздумьях коротают они ночь. О, как бы хотелось каждому из них удалиться от беспокойных государственных дел и, покинув Пекин, наслаждаться тихими прелестями жизни на лоне природы! Так нет же - волей-неволей они вынуждены быть свидетелями кровавой игры, затеянной Турандот, - игры, длящейся уже не первый год. Народ ропщет, он устал от бесцельных кровопролитий... Скоро рассвет, а с ним очередное испытание. Что ждет безымянного храбреца - жизнь или смерть? А если опять смерть, то когда же наконец явится тот, кто разгадает хитроумные загадки Турандот и, внушив ей любовь, принесет долгожданное успокоение стране?

К а р т и н а в т о р а я. Вновь заполнен народом просторный двор императорского дворца. На высоком троне, под роскошно изукрашенным балдахином восседает сам Сын неба - могущественный Альтоум. Он предупреждает пришельца - пока что не поздно отказаться от рискованного поединка с Турандот. Мудрому совету императора единодушно вторят окружающие его советники, царедворцы, народ. Еще раз напоминает Калафу Мандарин: один лишь неверный ответ - и не уйти ему от острой секиры палача. Но юноша смело восклицает: «Сын неба, отдай приказ об испытании!». Во главе многолюдной свиты появляется Турандот. Принцессе сопутствуют мудрецы с шелковыми свитками в руках - в них скрыты ответы на ее загадки. С радостью предвкушает Турандот очередную победу... и очередную казнь. Она ненавидит всех мужчин, но в особенности мужчин-чужестранцев. Когда-то, гласит предание, в стародавние времена чужеземный завоеватель обесчестил китайскую принцессу из той же династии, к которой принадлежит и она, дочь Альтоума. Этот страшный позор может быть смыт только кровью, а потому пусть же и впредь летят головы безрассудных мужчин! Тем более, что холодной гордячке Турандот незнакомо чувство любви... ...Что так сильно манит человека ночью, умирает утром, но вновь ярким видением возвращается на следующую ночь? - надменно вопрошает она Калафа. Надежда, что влечет к Турандот, - отвечает тот. И свитки мудрецов подтверждают - да, надежда. Верен и второй ответ юноши: то, что пылает подобно пламени, но не пламя - это огонь в крови человека, сгорающего от любви к Турандот. Остается третья загадка - последняя и самая трудная. Что подобно льду, но от огня замерзает? Долго молчит Калаф. Глубокое волнение охватывает императора и его свиту, Тимура и Лю, всех собравшихся. Слышатся слова ободрения и поддержки... Не сомневаясь в своем триумфе, Турандот уже готова торжествовать победу, но в последний момент любовь все же подсказывает юноше правильный ответ: это она сама, Турандот! И, счастливый, добавляет: но жар его страсти растопит лед ее сердца! Обескураженная, не в силах скрыть растерянности и страха, Турандот умоляет своего отца: пусть он отменит указ и возьмет назад данное в нем обещание; она не желает быть женой незнакомца! Но император тверд и непреклонен: тот, кто, рискуя жизнью, разгадал три загадки, тот и получит в жены его дочь. И народ громкими возгласами выражает одобрение этим справедливым словам. Но вдруг происходит неожиданное. Победитель к полному изумлению всех отказывается от своих законных прав. Турандот ненавистен предстоящий брак? Он не будет ее неволить! Не посрамленную обидным поражением принцессу хотел бы он назвать своей женой, а искренне любящую его женщину. Пусть будет так: загадку теперь загадает он, а ответ на сей раз поищет она. Никто в Пекине, кроме родного отца и верной рабыни, не знает имени Калафа. Впереди длинная ночь. Удастся Турандот к восходу солнца разгадать его имя - что ж, он сам добровольно сложит голову на плахе... Император Альтоум выражает согласие с этим условием.

Действие третье.

К а р т и н а п е р в а я. Под страхом смертной казни ни одному человеку в Пекине не дозволено спать этой ночью, - возвещают глашатаи приказ Турандот. Каждый житель города обязан сделать все, чтобы во дворце узнали в конце концов подлинное имя Неизвестного принца. Разведает Турандот эту тайну - и тогда на утренней заре покатится с эшафота еще одна отрубленная голова. Нет - Плохо придется ее подданным! ...А в это время Калаф, обуреваемый радужными надеждами, одиноко бродит по аллеям императорского парка. Он не сомневается в своем счастливом будущем, ибо нет в китайской столице человека, который смог бы помочь принцессе. Только от пего самого - и никого другого! - услышит она это имя- Калаф… Неожиданно перед юношей возникают три маски. Это все те же неразлучные царедворцы - Пинг, Панг и Понг. Они умоляют Неизвестного покинуть город - тысячам его жителей грозит на рассвете мучительная гибель, если разгневанная Турандот так и не доищется ответа на загадку. Толпа народа, плотным кольцом окружившая Калафа, просит его о том же. Но он неумолим; ни щедрые посулы, ни призывы к состраданию, ни даже угрозы разъяренных горожан не могут заставить его отказаться от мечты быть любимым Турандот... Стража вводит старого Тимура и его неизменную спутницу - Лю. Этих людей видели разговаривающими с Неизвестным принцем. Кому, как не им, знать его имя? Да, бесстрашно отвечает Лю, ей, и только ей одной известно настоящее имя незнакомца, но никто и ничто не заставит ее проговориться. А догадывается ли девушка, какие мучения ее ожидают, какие жестокие пытки уготованы ей палачом? - неожиданно появившись, спрашивает Турандот. Люди в гневе подступают к несчастной. Все требуют, чтобы она заговорила и избавила бы их от угроз мстительной принцессы. Но девушка по-прежнему хранит свою тайну, и к делу тогда приступает палач... Тщетны попытки Калафа помочь беззаветно любящей его Лю - юношу отталкивают прочь. Не в силах далее переносить страданий, верная невольница быстрым движением выхватывает кинжал из-за пояса палача и закалывает себя. Турандот изумлена: что могло толкнуть девушку на такое самопожертвование? Любовь,- слышит она в ответ. Любовь, которую вскоре суждено испытать и той, что «заковала сердце в лед»,- надменной дочери императора. Безутешен в своем горе одинокий Тимур; его скорбь разделяет и народ. Траурный кортеж медленно покидает дворцовый парк. Турандот и Калаф остаются одни. ...Вдали чуть заметно начинает светлеть край небосвода. Близится утро. И, неожиданно, поддавшись порыву страсти. Калаф заключает Турандот в свои объятия. Она пытается оттолкнуть юношу и... отвечает на его поцелуй. Наконец-то в сердце принцессы вспыхивает, любовь! Счастливый Калаф раскрывает ей се крет своего имени.

К а р т и н а в т о р а я. При огромном стечении народа, под громкие звуки праздничного марша, Турандот, рука об руку с Калафом, приближается к трону императора. Радостно объявляет она своему отцу: имя незнакомца - любовь! Альтоум и все остальные с ликованием приветствуют молодую чету, вознося единодушную хвалу солнцу жизни - любви.

СОЗДАТЕЛЬ «ФАНТАСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА» В ТЕАТРЕ

Евгений Богратионович Вахтангов - выдающийся режиссер, актер, педагог.

Основатель и руководитель Студенческой драматической студии (1913), с 1921 года - 3-я Студия МХТ, а с 1926 года - Театр имени Евгения Вахтангова.

Родился в городе Владикавказе в русско-армянской купеческой семье. Его отец был крупным табачным фабрикантом и надеялся, что сын продолжит его дело.

Вахтангов еще в гимназические годы увлекся театром и решил посвятить ему всю свою жизнь. Несмотря на запреты отца, Евгений в гимназические годы много и успешно выступал на любительских сценах Владикавказа.

Окончив гимназию, поступил в Московский университет на физико-математическое отделение и сразу же влился в студенческий театральный кружок. На втором курсе Евгений Вахтангов перешел на юридический факультет и в том же году дебютировал как режиссер, поставив студенческий спектакль «Педагоги» по пьесе О. Эрнста. Спектакль состоялся 12 января 1905 года и был дан в пользу нуждающихся.

Со своим отцом Вахтангов рассорился окончательно, когда женился на своей школьной подруге - Надежде Михайловне Бойцуровой. Вскоре у них родился сын Сережа. Отец был просто в ярости, он жалел, что дал сыну образование, и лишил его наследства.

В студенческие годы, часто приезжая из Москвы во Владикавказ, Вахтангов пытается и в родном городе организовать свой театр, он мечтает о том, чтобы здание фабрики отца было отдано под театр.

В 1904-1905 годах Вахтангов участвует в нелегальных сходках молодежи. В день декабрьского восстания 1905 года строит баррикады в одном из московских переулков, участвует в создании санитарной помощи раненым.

Летом 1909 года Евгений Вахтангов руководит Владикавказским художественно-драматическим кружком и ставит в нем пьесы «Дядя Ваня» А. П. Чехова и «У врат царства» К. Гамсуна. Его отец снова был в ярости, считая, что расклеиваемые по городу афиши спектаклей с фамилией Вахтангов позорят его и наносит моральный ущерб фабрике.

Лето 1910 года Вахтангов снова проводит во Владикавказе, вместе с женой и маленьким сыном Сережей. Евгений Богратионович ставит здесь оперетту местного автора М. Попова, которая шла с успехом во Владикавказе и Грозном.

Вахтангов оставил юридический факультет и поступил в Школу драмы А. Адашева в Москве, по окончании которой в 1911 году был принят в труппу Московского Художественного театра.

Вскоре на молодого актера обратил внимание К. С. Станиславский. Он поручил Вахтангову вести практические занятия по своей методике актерского мастерства в Первой студии МХТ. Со временем Вахтангову стали казаться тесными жесткие рамки рекомендаций Станиславского. Он увлекся театральными идеями Всеволода Мейерхольда, но довольно скоро их отверг. У Евгения Вахтангова формируется свое понимание театра, довольно отличное от Станиславского, которое он сформулировал в одном коротком лозунге - «фантастический реализм». На основе этого «фантастического реализма» Вахтангов и построил теорию собственного театра.

Как и Станиславский, он считал, что главным в театральном спектакле является, естественно, актер. Но Вахтангов предлагал жестко отделить личность исполнителя от того образа, который он воплощает на сцене.

Вахтангов начал ставить спектакли по-своему. Декорации в них состояли из самых обычных бытовых предметов. На их основе, с помощью света и драпировок, художники создавали фантастические виды сказочных городов, как, например, это было сделано в последнем и самом любимом вахтанговском спектакле «Принцесса Турандот».

В костюмы актеров Вахтангов тоже предлагал внести изменения. Например, на современный костюм надевался необыкновенный театральный халат, расшитый и разукрашенный. Чтобы еще более подчеркнуть условность происходящего на сцене, актеры надевали костюмы прямо на глазах у публики, таким образом в считанные секунды перевоплощаясь из актера в персонаж пьесы. Впервые в истории театра возникла граница между персонажем и артистом. Сам Вахтангов, восторженно принявший революцию 1917 года, считал, что такая манера актерской игры вполне соответствует новому времени, ведь и революция резко отделяла новый мир от старого, уходящего.

После революции 1917 года Вахтангов пытался создать новый не элитарный, но «народный» театр. С утра до вечера он был на ногах - репетиции проходили в трех студиях: МХТ, еврейской студии «Габима» и в труппе Народного театра, уроки, подготовка спектакля к годовщине революции.

Всего за год до смерти он основал Третью студию МХТ, ставшую позднее Государственным театром имени Е. Б. Вахтангова.

По сказке итальянского драматурга Карло Гоцци Вахтангов, уже незадолго до смерти, ставит «Принцессу Турандот». Этим спектаклем он открыл новое направление в театральной режиссуре. Используя персонажи-маски и приемы итальянской комедии дель арте, Вахтангов наполнил сказку современными проблемами и злободневными вопросами.

Все, что происходило в послереволюционной России, герои сказки тут же со сцены обсуждали по ходу действия. Однако современную проблематику Вахтангов предлагал преподносить не прямо, а в виде своеобразной игры - полемики, споров или диалогов героев друг с другом. Таким образом актеры не только произносили заученный текст пьесы, но давали характеристики, нередко весьма ироничные и злые, всем событиям, происходящим в стране.

В ночь с 23 на 24 февраля 1922 года состоялась последняя репетиция в жизни Вахтангова. Репетировал он в шубе, обмотав голову мокрым полотенцем. Вернувшись домой после репетиции, Вахтангов лег и более уже не вставал.

После первого репетиционного прогона «Принцессы Турандот» Константин Сергеевич Станиславский сказал своему гениальному ученику, уже не встававшему с постели, что тот может заснуть победителем.

«Принцесса Турандот» стала последней работой Вахтангова, он не дожил всего несколько недель до премьеры.

Официальный сайт Российского академического театра им. Е. Вахтангова.

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Серафим -- на орла! Вот бой! --

Примешь вызов? -- Летим за тучи!

В год кровавый и громовой --

Смерть от равного -- славный случай.

Гнев Господень нас в мир изверг,

Дабы помнили люди -- небо.

Мы сойдемся в Страстной Четверг

Над церковкой Бориса -- и -- Глеба.

Марина Цветаева. Евгению Багратионовичу Вахтангову (1918)

МЕЙЕРХОЛЬД О ВАХТАНГОВЕ

Станиславский правильно определяет образ Вахтангова: «Вождь». «Режиссера подготовить не так трудно, но как найти вождя».

Свойства вождя имел Сулержицкий, вождем был и Вахтангов.

Загляните в особняк на углу Арбата и Николо-Песковского переулка. Посмотрите, как живет и работает Третья студия МХТ.

То, что здесь сорганизовано, - дело рук именно вождя.

[…] Последние работы Вахтангова показали нам, что именно здесь - в Третьей студии МХТ, и в «Габиме», где он работал, - производились те новые опыты, которые действительно помогали искусству театра продвигаться вперед.

[…] Если взять только одно «Чудо св. Антония» в трактовке Вахтангова, мы увидим, как много сделал этот мастер для того, чтобы дать театру то, чего ему недоставало. Неореализм был выкован тут так просто и ярко, главное - так здорово, по-нашему.

«Праздник мира», «Потоп», «Росмерсхольм» - это были только «пробы пера» и даже «Эрик XIV» - это еще только попытки.

Но вот уже «Чудо св. Антония», и «Гадибук», и «Принцесса Турандот» - ступени вверх.

Но и это только преддверие.

Он приготовил себя, чтобы начать, и… умер.

Невольно вспоминается другая такая же бестактная, такая же не ко времени пришедшая смерть, сбросившая в могилу Скрябина. Вся его короткая жизнь была лишь «предварительное действо».

В.Э. Мейерхольд. Памяти вождя.

http://teatr-lib.ru/Library/Vahtangov/Vahtang/#_Toc149071249

ВАХТАНГОВ О СВОЕМ ТЕАТРЕ

Константин Сергеевич однажды рассказывал о работе над одной из чеховских пьес: «Сидим мы у буфета расстроенные, полумрак, все очень грустные. Ничего не выходит. Вдруг слышим - что-то скребет. Мышь. Стали слушать молча, почувствовали, что наступило нужное настроение».

И тут я вдруг понял. Я понял, что секрет успеха чеховских пьес в Художественном театре - в верно найденных театральных средствах.

Из всех режиссеров русских единственный, кто чувствовал театральность, - это Мейерхольд. Он в свое время был пророком и потому не был принят. Он давал вперед не меньше как на десять лет. Мейерхольд делал то же самое, что и Станиславский. Он тоже убирал театральную пошлость, но делал это при помощи театральных средств.

Условный театр был необходим для того, чтобы сломать, уничтожить театральную пошлость. Через убирание театральной пошлости условными средствами Мейерхольд пришел к настоящему театру.

Константин Сергеевич, увлекаясь настоящей правдой, принес на сцену натуралистическую правду. Он искал театральную правду в жизненной правде. Мейерхольд же пришел через условный театр, который он сейчас отрицает, к настоящему театру. Но, увлекаясь театральной правдой, Мейерхольд убрал правду чувств, а правда должна быть и в театре Мейерхольда и в театре Станиславского.

Станиславский, увлекаясь правдой вообще, внес на сцену жизненную правду, а Мейерхольд, убирая жизненную правду со сцены, в своем увлечении убрал и театральную правду чувств. И в театре и в жизни чувство - одно, а средства или способы подать это чувство - разные. Куропатка одна и та же - и дома и в ресторане. Но в ресторане она так подана и так приготовлена, что это звучит театрально, дома же - она домашняя, не театральная. Константин Сергеевич подавал правду правдой, воду подавал водой, куропатку куропаткой, а Мейерхольд убрал правду совсем, то есть он оставил блюдо, оставил способ приготовления, но готовил он не куропатку, а бумагу. И получилось картонное чувство. Мейерхольд же был мастером, подавал по-мастерски, ресторанно, но кушать это было нельзя. Но ломка театральной пошлости средствами условного театра привела Мейерхольда к подлинной театральности, к формуле: зритель ни на одну секунду не должен забывать, что он в театре. Константин Сергеевич через свою ломку пришел к формуле: зритель должен забыть, что он в театре.

Совершенное произведение искусства вечно. Произведением искусства называется такое произведение, в котором найдена гармония содержания, формы и материала. Константин Сергеевич нашел только гармонию с настроениями русского общества того времени, но не все, что современно, - вечно. Но то, что вечно, - всегда современно. Мейерхольд никогда не чувствовал «сегодня», но он чувствовал «завтра». Константин Сергеевич никогда не чувствовал «завтра», он чувствовал только «сегодня». А нужно чувствовать «сегодня» в завтрашнем дне и «завтра» в сегодняшнем.

Когда началась революция, мы почувствовали, что в искусстве не должно быть так, как раньше. Мы еще не знали формы - настоящей, той, какая должна быть, и поэтому она у нас в «Антонии» получилась какая-то переходная. Следующим этапом будет искание формы вечной. В пьесах Чехова жизненные средства совпали с театральными. Сейчас театральные средства, которые мы употребляем в «Антонии» - «клеймить буржуа», - совпали с требованиями жизни, с требованиями современности. Но это время пройдет. Перестанут клеймить, потому что социализм - это не есть общество пролетариев, это общество равных, довольных, сытых людей. Когда исчезнет нужда и всякое понятие о нужде, не будет никакой надобности клеймить буржуазию. Таким образом средства, которые мы выбрали, перестанут тогда быть театральными. Надо найти настоящее театральное средство. Надо найти вечную маску.

Е.Б. Вахтангов. Две беседы с учениками.

http://teatr-lib.ru/Library/Vahtangov/Vahtang/#_Toc149071234

РУССКАЯ ЖИЗНЬ СТАРОЙ ИТАЛЬЯНСКОЙ СКАЗКИ

Влияние драматургии Карло Гоцци на развитие русской театральной сказки можно рассматривать в двух направлениях. Во-первых, это собственно постановки его сказок для театра на российской сцене, во-вторых, это воздействие сложившейся в них эстетики на сам жанр пьесы-сказки, причем степень знакомства с ним русского читателя и зрителя очень менялась в зависимости от идейных и эстетических предпочтений эпохи. В ХIХ веке, в пору классического реализма, Гоцци еще не был даже переведен на русский язык, победителем в отечественном театральном репертуаре стал его побежденный при жизни соперник Карло Гольдони.

Подлинный интерес к наследию Гоцци возник в атмосфере бурных эстетических новаций эпохи «серебряного века»… Крупнейшим событием в сценической истории сказок Гоцци стал легендарный спектакль «Принцесса Турандот» в постановке Евгения Вахтангова (1922), превратившийся не только в символ театра его имени, но и в символ театрального направления, театральной школы. Вахтангов поставил «Турандот» как ироническую сказку, в которой актеры играли не самих героев, а актеров венецианской театральной труппы, разыгрывающих «Принцессу Турандот». Это была «шкатулка» даже не с двойным, а с тройным дном. Так любовное соперничество Турандот и Адельмы накладывалось на актерское соперничество двух примадонн труппы и их борьбу за сердце героя-любовника, играющего Калафа... В целом, эстетика этой уникальной постановки работала на вахтанговскую концепцию театра-праздника, и важно отметить, что хотя Вахтангов поставил со своими учениками не один спектакль, именно стиль «Принцессы Турандот» оказался определяющим для будущего театра, обозначив центральную проблему сценической интерпретации Гоцци - выбор жанра, то есть, в сущности, выбор взгляда современного человека на сказку.