Андрей Деллос: «Я построил дворец. Скверный турандот Дворец турандот отражался в озере художник

«Nessun dorma! Nessun dorma!
Tu pure, o Principessa, nella tua fredda stanza
guardi le stelle che tremano d’amore e di speranza…»
Ария принца Калафа, «Турандот», Дж. Пуччини

В поисках принцессы Турандот влюбленному Калафу предстояло обыскать весь роскошный замок китайского императора, каждый зал, изукрашенный росписями, шелками и вазами тончайшего фарфора, заглянуть в самые укромные уголки. От комнаты к комнате менялись декорации, ослепляя своим блеском, убранством и утонченностью. Сказочный дворец, похожий на драгоценную шкатулку с потайными отделениями, жил своей жизнью, оставляя в душе каждого, кто побывал в нем, глубокий след прекрасных воспоминаний.
Таким прекрасным воспоминанием становится и визит в старинный московский особняк на Тверском бульваре, вернее, даже дворец, в стиле позднего барокко и «шинуазри», в котором находится ресторан «Турандот» , похожий на ту самую драгоценную шкатулку.

Сусальное золото, шелка, состаренные зеркала, лепнина, фарфор, гобелены, венецианское стекло, антикварные часы, центральная люстра с подвесками из горного хрусталя, кварца и аметистов, ажурные переплеты окон, изящные кованые элементы балконов и лестниц – здесь еще множество мельчайших деталей, каждая из которых неслучайна и продумана.

Авторы проекта – владелец Maison Dellos , ресторатор, профессиональный архитектор и художник-реставратор Андрей Константинович Деллос и заслуженный художник России, декоратор Александр Попов.

Ресторан занимает 3 этажа, здесь 2 просторных зала, несколько холлов и балконов, десятки отдельных кабинетов, многочисленные лестницы. Каждый банкетный зал ресторана оформлен в определённой тематике: Китайский шелк, Золотая клетка, Ткани и Зеркала, Птичий зал, Райский сад, Флорентийский дворик, Трельяжная терраса, расположившаяся на крыше исторического особняка и другие.
Заглянем во владения Турандот, откроем шкатулку, наполненную драгоценностями, и начнем любовно перебирать их: сначала изящные золотые украшения, затем нити жемчугов и, наконец, россыпь драгоценных камней.

В средней части особняка находится центральный зал со сверкающей аметистами люстрой, с тонкой вязью золотой лепнины, орнаментальными тягами, сходящимися к куполу, с расписными китайскими вазами, статуэтками обезьян и фресками с их же участием в пасторальном стиле.
На второй этаж выходят двери банкетных залов и выход во Флорентийский дворик, заполненный светом и воздухом. На его балконе мы и расположимся, чтобы отдать должное не только красоте дворца, но и его тонкой кухне.

Чтобы дать всем гостям возможность почувствовать концепцию ресторана, понять его историю и эволюцию, составить мнение о кухне, в меню введен раздел со специальными сетами – классическим и современным.
Шеф-повар ресторана Дмитрий Еремеев знает о том, что такое гастрономическая классика Турандот, как никто другой. О том, какие блюда полюбились гостям за десять лет больше всего, он рассказывает с помощью специального классического сета (2350 руб.). Он включает в себя зеленый салат с хрустящей уткой – абсолютный хит среди гостей.

Второе блюдо сета - димсамы «Турандот» : под тонким тестом – несколько видов начинки: утка с тыквой, креветки с крабом, кальмаром, гребешком, сельдереем и курицей.

На горячее Дмитрий Еремеев предлагает классическую говядину по-китайски в соусе из черного перца ,

а на десерт – легкий, как воздух, ванильно-манговый крем .

Жизнь – вечное движение и перемены. Переходя из зала в зал, не устаешь удивляться: на смену китайским вазам и золотой лепнине приходят старинные зеркала, гобелены, антикварные часы и роскошь, и каждая комната дворца имеет свой, неповторимый, характер и множество деталей, которые и делают их исключительными, а великолепие дворца – величественным.

Но вернемся к сетам. Азиатские мотивы в нем сменяются европейскими. Второй сет составлен из блюд, характеризующих ресторан сегодня: необычные подачи, новые сочетания продуктов и неизменно высокий уровень мастерства.
Современный сет (2850 руб.) начинается с канапе с утиным паштетом на хрустящем тесте с терияки, которое подают на камнях. Продолжить обед шеф-повар рекомендует тартаром из сибаса с ароматом трюфеля

И подпеченным камамбером с инжиром и соусом унаги .

Главным блюдом сета стал сибас с рубленным карпом, овощами и черным картофельным пюре .

Десерт «черная жемчужина» - еще одна драгоценность из шкатулки «Турандот».

Незабываемые впечатления от встречи с этим дворцом, этим предметом изящного искусства, великолепной драгоценной шкатулкой, остаются в памяти надолго.
И не стоит себе отказывать в этом удовольствии, современный «Турандот» идет навстречу своим гостям. На первом этаже ресторана доступно великолепное предложение для всех, кто желает основательно пообедать или поужинать, и при этом не настроен тратить крупную сумму. Согласно практике лучших мировых ресторанов Турандот предлагает «меню без границ» - блюда из основного меню в неограниченном количестве за фиксированную сумму 3200 руб.

А еще здесь великолепная чайная карта , не имеющая аналогов. Основу ее составляет эксклюзивная коллекция сортов чая, которая не представлена в открытой продаже за пределами внутреннего китайского рынка, а сам чай доставляется авиаперевозками из Китая специально для пополнения коллекции ресторана.
______________________________
Ресторан "Турандот"
Тверской бульвар 26, стр.3

СОЗДАТЕЛЬ «ФАНТАСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА» В ТЕАТРЕ

Евгений Богратионович Вахтангов - выдающийся режиссер, актер, педагог.

Основатель и руководитель Студенческой драматической студии (1913), с 1921 года - 3-я Студия МХТ, а с 1926 года - Театр имени Евгения Вахтангова.

Родился в городе Владикавказе в русско-армянской купеческой семье. Его отец был крупным табачным фабрикантом и надеялся, что сын продолжит его дело.

Вахтангов еще в гимназические годы увлекся театром и решил посвятить ему всю свою жизнь. Несмотря на запреты отца, Евгений в гимназические годы много и успешно выступал на любительских сценах Владикавказа.

Окончив гимназию, поступил в Московский университет на физико-математическое отделение и сразу же влился в студенческий театральный кружок. На втором курсе Евгений Вахтангов перешел на юридический факультет и в том же году дебютировал как режиссер, поставив студенческий спектакль «Педагоги» по пьесе О. Эрнста. Спектакль состоялся 12 января 1905 года и был дан в пользу нуждающихся.

Со своим отцом Вахтангов рассорился окончательно, когда женился на своей школьной подруге - Надежде Михайловне Бойцуровой. Вскоре у них родился сын Сережа. Отец был просто в ярости, он жалел, что дал сыну образование, и лишил его наследства.

В студенческие годы, часто приезжая из Москвы во Владикавказ, Вахтангов пытается и в родном городе организовать свой театр, он мечтает о том, чтобы здание фабрики отца было отдано под театр.

В 1904-1905 годах Вахтангов участвует в нелегальных сходках молодежи. В день декабрьского восстания 1905 года строит баррикады в одном из московских переулков, участвует в создании санитарной помощи раненым.

Летом 1909 года Евгений Вахтангов руководит Владикавказским художественно-драматическим кружком и ставит в нем пьесы «Дядя Ваня» А. П. Чехова и «У врат царства» К. Гамсуна. Его отец снова был в ярости, считая, что расклеиваемые по городу афиши спектаклей с фамилией Вахтангов позорят его и наносит моральный ущерб фабрике.

Лето 1910 года Вахтангов снова проводит во Владикавказе, вместе с женой и маленьким сыном Сережей. Евгений Богратионович ставит здесь оперетту местного автора М. Попова, которая шла с успехом во Владикавказе и Грозном.

Вахтангов оставил юридический факультет и поступил в Школу драмы А. Адашева в Москве, по окончании которой в 1911 году был принят в труппу Московского Художественного театра.

Вскоре на молодого актера обратил внимание К. С. Станиславский. Он поручил Вахтангову вести практические занятия по своей методике актерского мастерства в Первой студии МХТ. Со временем Вахтангову стали казаться тесными жесткие рамки рекомендаций Станиславского. Он увлекся театральными идеями Всеволода Мейерхольда, но довольно скоро их отверг. У Евгения Вахтангова формируется свое понимание театра, довольно отличное от Станиславского, которое он сформулировал в одном коротком лозунге - «фантастический реализм». На основе этого «фантастического реализма» Вахтангов и построил теорию собственного театра.

Как и Станиславский, он считал, что главным в театральном спектакле является, естественно, актер. Но Вахтангов предлагал жестко отделить личность исполнителя от того образа, который он воплощает на сцене.

Вахтангов начал ставить спектакли по-своему. Декорации в них состояли из самых обычных бытовых предметов. На их основе, с помощью света и драпировок, художники создавали фантастические виды сказочных городов, как, например, это было сделано в последнем и самом любимом вахтанговском спектакле «Принцесса Турандот».

В костюмы актеров Вахтангов тоже предлагал внести изменения. Например, на современный костюм надевался необыкновенный театральный халат, расшитый и разукрашенный. Чтобы еще более подчеркнуть условность происходящего на сцене, актеры надевали костюмы прямо на глазах у публики, таким образом в считанные секунды перевоплощаясь из актера в персонаж пьесы. Впервые в истории театра возникла граница между персонажем и артистом. Сам Вахтангов, восторженно принявший революцию 1917 года, считал, что такая манера актерской игры вполне соответствует новому времени, ведь и революция резко отделяла новый мир от старого, уходящего.

После революции 1917 года Вахтангов пытался создать новый не элитарный, но «народный» театр. С утра до вечера он был на ногах - репетиции проходили в трех студиях: МХТ, еврейской студии «Габима» и в труппе Народного театра, уроки, подготовка спектакля к годовщине революции.

Всего за год до смерти он основал Третью студию МХТ, ставшую позднее Государственным театром имени Е. Б. Вахтангова.

По сказке итальянского драматурга Карло Гоцци Вахтангов, уже незадолго до смерти, ставит «Принцессу Турандот». Этим спектаклем он открыл новое направление в театральной режиссуре. Используя персонажи-маски и приемы итальянской комедии дель арте, Вахтангов наполнил сказку современными проблемами и злободневными вопросами.

Все, что происходило в послереволюционной России, герои сказки тут же со сцены обсуждали по ходу действия. Однако современную проблематику Вахтангов предлагал преподносить не прямо, а в виде своеобразной игры - полемики, споров или диалогов героев друг с другом. Таким образом актеры не только произносили заученный текст пьесы, но давали характеристики, нередко весьма ироничные и злые, всем событиям, происходящим в стране.

В ночь с 23 на 24 февраля 1922 года состоялась последняя репетиция в жизни Вахтангова. Репетировал он в шубе, обмотав голову мокрым полотенцем. Вернувшись домой после репетиции, Вахтангов лег и более уже не вставал.

После первого репетиционного прогона «Принцессы Турандот» Константин Сергеевич Станиславский сказал своему гениальному ученику, уже не встававшему с постели, что тот может заснуть победителем.

«Принцесса Турандот» стала последней работой Вахтангова, он не дожил всего несколько недель до премьеры.

Официальный сайт Российского академического театра им. Е. Вахтангова.

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Серафим -- на орла! Вот бой! --

Примешь вызов? -- Летим за тучи!

В год кровавый и громовой --

Смерть от равного -- славный случай.

Гнев Господень нас в мир изверг,

Дабы помнили люди -- небо.

Мы сойдемся в Страстной Четверг

Над церковкой Бориса -- и -- Глеба.

Марина Цветаева. Евгению Багратионовичу Вахтангову (1918)

МЕЙЕРХОЛЬД О ВАХТАНГОВЕ

Станиславский правильно определяет образ Вахтангова: «Вождь». «Режиссера подготовить не так трудно, но как найти вождя».

Свойства вождя имел Сулержицкий, вождем был и Вахтангов.

Загляните в особняк на углу Арбата и Николо-Песковского переулка. Посмотрите, как живет и работает Третья студия МХТ.

То, что здесь сорганизовано, - дело рук именно вождя.

[…] Последние работы Вахтангова показали нам, что именно здесь - в Третьей студии МХТ, и в «Габиме», где он работал, - производились те новые опыты, которые действительно помогали искусству театра продвигаться вперед.

[…] Если взять только одно «Чудо св. Антония» в трактовке Вахтангова, мы увидим, как много сделал этот мастер для того, чтобы дать театру то, чего ему недоставало. Неореализм был выкован тут так просто и ярко, главное - так здорово, по-нашему.

«Праздник мира», «Потоп», «Росмерсхольм» - это были только «пробы пера» и даже «Эрик XIV» - это еще только попытки.

Но вот уже «Чудо св. Антония», и «Гадибук», и «Принцесса Турандот» - ступени вверх.

Но и это только преддверие.

Он приготовил себя, чтобы начать, и… умер.

Невольно вспоминается другая такая же бестактная, такая же не ко времени пришедшая смерть, сбросившая в могилу Скрябина. Вся его короткая жизнь была лишь «предварительное действо».

В.Э. Мейерхольд. Памяти вождя.

http://teatr-lib.ru/Library/Vahtangov/Vahtang/#_Toc149071249

ВАХТАНГОВ О СВОЕМ ТЕАТРЕ

Константин Сергеевич однажды рассказывал о работе над одной из чеховских пьес: «Сидим мы у буфета расстроенные, полумрак, все очень грустные. Ничего не выходит. Вдруг слышим - что-то скребет. Мышь. Стали слушать молча, почувствовали, что наступило нужное настроение».

И тут я вдруг понял. Я понял, что секрет успеха чеховских пьес в Художественном театре - в верно найденных театральных средствах.

Из всех режиссеров русских единственный, кто чувствовал театральность, - это Мейерхольд. Он в свое время был пророком и потому не был принят. Он давал вперед не меньше как на десять лет. Мейерхольд делал то же самое, что и Станиславский. Он тоже убирал театральную пошлость, но делал это при помощи театральных средств.

Условный театр был необходим для того, чтобы сломать, уничтожить театральную пошлость. Через убирание театральной пошлости условными средствами Мейерхольд пришел к настоящему театру.

Константин Сергеевич, увлекаясь настоящей правдой, принес на сцену натуралистическую правду. Он искал театральную правду в жизненной правде. Мейерхольд же пришел через условный театр, который он сейчас отрицает, к настоящему театру. Но, увлекаясь театральной правдой, Мейерхольд убрал правду чувств, а правда должна быть и в театре Мейерхольда и в театре Станиславского.

Станиславский, увлекаясь правдой вообще, внес на сцену жизненную правду, а Мейерхольд, убирая жизненную правду со сцены, в своем увлечении убрал и театральную правду чувств. И в театре и в жизни чувство - одно, а средства или способы подать это чувство - разные. Куропатка одна и та же - и дома и в ресторане. Но в ресторане она так подана и так приготовлена, что это звучит театрально, дома же - она домашняя, не театральная. Константин Сергеевич подавал правду правдой, воду подавал водой, куропатку куропаткой, а Мейерхольд убрал правду совсем, то есть он оставил блюдо, оставил способ приготовления, но готовил он не куропатку, а бумагу. И получилось картонное чувство. Мейерхольд же был мастером, подавал по-мастерски, ресторанно, но кушать это было нельзя. Но ломка театральной пошлости средствами условного театра привела Мейерхольда к подлинной театральности, к формуле: зритель ни на одну секунду не должен забывать, что он в театре. Константин Сергеевич через свою ломку пришел к формуле: зритель должен забыть, что он в театре.

Совершенное произведение искусства вечно. Произведением искусства называется такое произведение, в котором найдена гармония содержания, формы и материала. Константин Сергеевич нашел только гармонию с настроениями русского общества того времени, но не все, что современно, - вечно. Но то, что вечно, - всегда современно. Мейерхольд никогда не чувствовал «сегодня», но он чувствовал «завтра». Константин Сергеевич никогда не чувствовал «завтра», он чувствовал только «сегодня». А нужно чувствовать «сегодня» в завтрашнем дне и «завтра» в сегодняшнем.

Когда началась революция, мы почувствовали, что в искусстве не должно быть так, как раньше. Мы еще не знали формы - настоящей, той, какая должна быть, и поэтому она у нас в «Антонии» получилась какая-то переходная. Следующим этапом будет искание формы вечной. В пьесах Чехова жизненные средства совпали с театральными. Сейчас театральные средства, которые мы употребляем в «Антонии» - «клеймить буржуа», - совпали с требованиями жизни, с требованиями современности. Но это время пройдет. Перестанут клеймить, потому что социализм - это не есть общество пролетариев, это общество равных, довольных, сытых людей. Когда исчезнет нужда и всякое понятие о нужде, не будет никакой надобности клеймить буржуазию. Таким образом средства, которые мы выбрали, перестанут тогда быть театральными. Надо найти настоящее театральное средство. Надо найти вечную маску.

Е.Б. Вахтангов. Две беседы с учениками.

http://teatr-lib.ru/Library/Vahtangov/Vahtang/#_Toc149071234

РУССКАЯ ЖИЗНЬ СТАРОЙ ИТАЛЬЯНСКОЙ СКАЗКИ

Влияние драматургии Карло Гоцци на развитие русской театральной сказки можно рассматривать в двух направлениях. Во-первых, это собственно постановки его сказок для театра на российской сцене, во-вторых, это воздействие сложившейся в них эстетики на сам жанр пьесы-сказки, причем степень знакомства с ним русского читателя и зрителя очень менялась в зависимости от идейных и эстетических предпочтений эпохи. В ХIХ веке, в пору классического реализма, Гоцци еще не был даже переведен на русский язык, победителем в отечественном театральном репертуаре стал его побежденный при жизни соперник Карло Гольдони.

Подлинный интерес к наследию Гоцци возник в атмосфере бурных эстетических новаций эпохи «серебряного века»… Крупнейшим событием в сценической истории сказок Гоцци стал легендарный спектакль «Принцесса Турандот» в постановке Евгения Вахтангова (1922), превратившийся не только в символ театра его имени, но и в символ театрального направления, театральной школы. Вахтангов поставил «Турандот» как ироническую сказку, в которой актеры играли не самих героев, а актеров венецианской театральной труппы, разыгрывающих «Принцессу Турандот». Это была «шкатулка» даже не с двойным, а с тройным дном. Так любовное соперничество Турандот и Адельмы накладывалось на актерское соперничество двух примадонн труппы и их борьбу за сердце героя-любовника, играющего Калафа... В целом, эстетика этой уникальной постановки работала на вахтанговскую концепцию театра-праздника, и важно отметить, что хотя Вахтангов поставил со своими учениками не один спектакль, именно стиль «Принцессы Турандот» оказался определяющим для будущего театра, обозначив центральную проблему сценической интерпретации Гоцци - выбор жанра, то есть, в сущности, выбор взгляда современного человека на сказку.

собирая полную залу. Это приостановило на время прежние разговоры.

Моя фантастическая пьеса не умерла тотчас же после своего рождения. Ее

играют ежегодно с неизменным успехом - единственной причиной ярости ее

сказочных врагов.

Действующие лица

Турандот - принцесса Китайская, дочь Альтоума.

Альтоум - император Китайский.

Адельма - принцесса Татарская, любимая невольница Турандот.

Зелима - другая невольница Турандот.

Скирина - мать Зелимы, жена Бараха.

Барах - под именем Хассана, бывший воспитатель Калафа.

Калаф - принц ногайских татар, сын Тимура.

Тимур - царь Астраханский.

Измаил - бывший воспитатель царевича Самаркандского.

Панталоне - секретарь Альтоума.

Тарталья - великий канцлер.

Бригелла - начальник пажей.

Труффальдино - начальник евнухов сераля Турандот.

Восемь мудрецов китайского Дивана.

Многочисленные невольницы | прислуживающие

} в серале.

Многочисленные евнухи. |

Действие происходит в Пекине и его предместьях. Все действующие лица носят

китайскую одежду, кроме Адельмы, Калафа и Тимура, одетых по-татарски.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Видна городские ворота в Пекине, утыканные поверху железными копьями, на

которые кое-где насажены бритые головы.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Калаф, входящий из-за кулисы; затем Барах.

Мне и в Пекине удалось найти

Приветливую душу.

(выходя из города)

Быть не может!

Кого я вижу? Принц Калаф! Он жив?

(с удивлением)

Мой принц...

Ты здесь!

Вы здесь! Вы живы!

Молчи! Не выдавай меня, прошу!

Но расскажи: как ты попал сюда?

Когда под Астраханью ваше войско

Не устояло, и ногайцы, дрогнув,

Бежали, и свирепый хорезмийский

Султан, насильник дикий и захватчик

Державы вашей, начал все кругом

Опустошать, я, раненный и скорбный,

Укрылся в Астрахань. Там я узнал,

Что царь Тимур, родитель ваш, и вы

Погибли в сече. Я, пролив слезу,

Помчался во дворец спасать Эльмазу,

Родительницу вашу, но напрасно!

Меж тем неистовый султан Хорезма,

Никем не отражаемый, вступил

С войсками в Астрахань. Пришлось и мне

Бежать из города. Так после долгих

Скитаний я добрался до Пекина

Под видом персиянина Хассана.

Здесь повстречался я с одной вдовой,

Измученной несчастьями. Я ей

Помог советами, помог деньгами,

Продав свои алмазы, и поправил

Ее дела. Она мне приглянулась;

Я тронул сердце ей; мы поженились;

Однако даже для моей супруги

Я - персиянин, именем Хассан,

А не Барах. У ней я и живу,

Бедней, чем был когда-то, но сейчас

Я счастлив, потому что принц Калаф,

Мной вскормленный, как сын родной, средь мертвых

Оплаканный, явился мне живым.

Но как же так? И как вы здесь, в Пекине?

Барах, не называй меня. В тот день,

В тот грозный день разгрома, мы с отцом

Вернулись в Астрахань. Взяв во дворце

Ценнейшие каменья и одевшись

Крестьянами, родители мои,

Эльмаза и Тимур, и я бежали.

Скрываясь от людей, мы шли в пустынях

И в диких скалах. Боже мой, Барах,

Как много бед, как много мук снесли мы!

В горах Кавказа мы попались в руки

Грабителям, и только жизни наши

Нам вымолить слезами удалось.

Нам спутниками были голод, жажда

И всякие невзгоды. Я нередко

Нес на плечах то старика отца,

То мать мою несчастную, и так

Мы продолжали путь. Я сотню раз

Удерживал родителя, который

Хотел с собой покончить, и не реже

Мать к жизни возвращал, когда она

Лишалась чувств от слабости и горя.

Так мы достигли города Яика.

Там, у дверей мечетей, горько плача,

Я со стыдом просил о подаянье,

По улицам и лавкам собирая

Сухие корки, мелкую деньгу,

Я кое-как кормил отца и мать.

Вдруг новая беда. Бесчеловечный

Султан Хорезма, не желая верить

Молве о том, что мы давно погибли,

Затем что трупов наших не нашли,

Назначил богатейшие награды

За наши головы. Он разослал

Монархам письма с просьбой разыскать нас.

Причем давал точнейшие приметы.

Ты знаешь сам, как все его страшатся.

Ты знаешь, что низложенный монарх

Жалчей и подозрительней, чем нищий,

И что такое польза государству?

Благоприятный случай мне открыл,

Что царь Яика отдал приказанье

Негласно нас искать по всей столице,

Я бросился к родителям моим,

Я умолял их скрыться. Мой отец

Рыдал, рыдала мать. Они искали

Объятий смерти. Друг мой, нелегко

Отчаянные души успокоить,

Напоминая им веленья неба

И умоляя. Все же мы бежали,

Для новых мук, для новых бед, для новых

Терзаний...

О, довольно, господин мой!

Нет, нет, вы разрываете мне сердце!

Тимур, мой царь, с супругою и с сыном

Так бедствует! Державная семья,

Всех доблестней, мудрей, великодушней,

В такой нужде! Но живы ли, скажите,

Мой царь, его супруга?

Да, Барах,

Да, оба живы. Расскажу тебе,

Какой плачевной может стать судьба

Тех, кто рожден в величье. Мощный дух

Все должен вытерпеть. Он должен помнить,

Что пред лицом богов цари ничтожны

И только стойкостью и послушаньем

Небесной воле человек велик.

И вот пришли мы в Хорасан, где правил

Царь Хейкобад, Я во дворец к нему

Пристроился на черную работу,

Чтоб прокормить родителей моих.

Адельма, дочь царя, меня жалела,

И я сказал бы - это было больше,

Чем просто жалость. Взор ее как будто

Угадывал, что родом я знатней,

Чем был по виду. Вдруг ее отец.

Обижен чем-то, начал воевать

С пекинским богдыханом Альтоумом.

В народе говорили всякий вздор

Насчет того, чем вызвана война.

Одно я знаю твердо: Хейкобад

Был побежден, разгромлен, вся семья

Его истреблена и дочь Адельма

Утоплена в реке. Таков был слух.

Пришлось и нам бежать из Хорасана

От ужаса войны и от погрома.

С большим трудом мы добрели в Берлас,

Раздетые, босые. Что еще

Могу сказать? Отца и мать мою

Четыре года я кормил кой-кок,

Таская на спине мешки, баулы

И всевозможный непосильный груз.

Нет, нет. Довольно, принц!.. На вас я вижу

Богатую одежду. Так оставим

Злосчастия, и расскажите мне,

Как наконец удача вас пригрела.

Пригрела? Погоди. У Алингвера,

Берласского царя, пропал однажды

Любимый ястреб. Я его поймал,

Явился к Алингверу. Тот спросил,

Кто я такой. Я, соблюдая тайну,

Сказал, что я бедняк, что содержу

Отца и мать, нося тюки по найму.

Царь поместил родителей моих

В странноприимный дом. Он приказал,

Чтобы о них заботились усердно

В приюте этом для больных и нищих.

Вот где твой царь, Барах... твоя царица...

Родители мои все время в страхе,

Что их откроют и тогда казнят.

О, боже! Что я слышу!

Алингвер

Мне дал кошель вот этот,

(достает из-за пазухи кошелек)

дал коня,

Богатую одежду. Со слезами

Я обнял стариков, сказал: "Иду

Искать удачи. Или я расстанусь

С несчастной этой жизнью, иль достигну

Великого. Я не могу вас видеть

В такой нужде". Они меня хотели

Не отпускать, идти со мной хотели.

Но неугодно было небесам,

Чтобы любовь их увлекла за сыном.

Таясь от хорезмийского злодея,

Сюда в Пекин я прибыл, чтоб вступить,

Измыслив имя, в войско богдыхана.

И если я возвышусь и судьба

Поможет мне, Барах, я отомщу.

Здесь празднество какое-то, и город

Набит приезжими. Мне негде было

Найти приют. Но добрая хозяйка

Вон той корчмы устроила меня

С моим конем...

Да то моя жена!

Твоя жена! Счастливый человек,

Премилая хозяйка у тебя.

(Собираясь идти.)

Вернусь сюда. Взгляну в стенах Пекина

На празднество, привлекшее столь многих,

Потом явлюсь пред очи Альтоума

И попрошу его о дозволенье,

Сражаться за него.

(Направляется к городским воротам.)

Калаф, постойте!

Отвергните желанье созерцать

Чудовищное зрелище! Судьба

Вас привела на страшную арену

Неслыханных жестокостей.

Иль вы не знаете, что Турандот,

Единственная дочка Альтоума,

Жестокая красавица, у нас

Причина зверств, и скорби, и рыданий?

Я в Хорасане слышал небылицы

В подобном роде. Говорили, будто

Сын Хейкобада как-то очень странно

Погиб в Пекине, будто и война

Поэтому возникла с Альтоумом.

Чернь сочиняет сказки, домогаясь

Проникнуть в государственные тайны,

И мелет вздор, а умные смеются.

Но продолжай, Барах.

Дочь Альтоума,

Принцесса Турандот, чью красоту

Кисть не способна выразить, чей ум

Глубок и прозорлив и чьи портреты

Вы можете найти в любой столице,

Жестокосерда и мужчин не терпит

Так злобно, что славнейшие цари

К ней сватались напрасно.

Эту басню

Я слышал в Хорасане и смеялся,

Но продолжай, Барах.

Нет, то не басня,

Отец не раз хотел ее сосватать, -

Ведь Турандот наследница престола, -

Искал ей мужа царственного рода;

Упрямая гордячка не сдавалась.

Отец же дочь любимую свою

Насильно выдать замуж не решался.

Из-за нее он вел немало войн;

Но пусть он и могуч и побеждал

Всех нападавших, все-таки он стар.

И вот однажды, зрело поразмыслив,

Он дочери решительно сказал:

"Иль выйди замуж, или посоветуй,

Как мне державу оградить от войн,

Я стар и многих оскорбил монархов,

Тебя им обещая, а затем

Тебе в угоду нарушая слово.

Мое желанье, согласись, законно,

И я тебя люблю. Иль выйди замуж,

Иль укажи, как войны прекратить,

А там живи как хочешь, вплоть до гроба".

Гордячка заартачилась, пыталась

Отговориться, нежно умоляла

Родителя. Ничто не помогло.

От ярости гадюка заболела,

Лежала при смерти. И так сказала

Скорбящему, но стойкому отцу.

Прошу услышать дьявольскую просьбу

Ужасной женщины.

Все ту же сказку,

Которой я уже не раз смеялся,

Дай сам скажу. Принцесса пожелала,

Чтобы отец оповестил указом,

Что свататься к ней может всякий принц.

Но с тем, что в заседании Дивана

Она торжественно, средь мудрецов,

Искателю предложит три загадки,

И если он их разрешит, он станет

Ей мужем и наследником престола;

Но если он не разрешит загадок,

Хан Альтоум, во исполненье клятвы,

Которую он даст богам, велит

Снесть голову безумцу за попытку

Решить загадки дочери. Ну что,

Я знаю сказку? Доскажи уж сам,

Мне надоело повторять.

Да! Сказка!

Ах, если бы и впрямь то было сказкой!

Хан возмутился, но тигрица эта

То ласками, то гордыми речами,

То притворяясь тяжело больной,

Смутила душу нежного отца

И у него такой указ исторгла,

Ей так казалось: "Не дерзнет никто

Отважиться, и я спокойна буду.

А если кто отважится, отца

Никто не упрекнет, раз он исполнил

Объявленный указ, скрепленный клятвой".

Хан объявил указ, дал клятву, и я рад бы

Вас тешить сказкой, называя сном

Последствия жестокого закона.

Тебе я верю, что указ был издан.

Но ни один безумный принц, конечно,

На вызов не ответил.

Так смотрите.

(Указывает на городскую стену с торчащими головами.)

Вот головы тех принцев молодых,

Которые пытались разгадать

Мудреные загадки злобной девы

И поплатились жизнью.

(изумленный)

Страшный вид!

Но разве можно быть таким глупцом,

Чтоб головы не пожалеть в надежде

Жениться на злодейке?

Нет, Калаф,

Кто только взглянет на ее портрет,

Тот в сердце чувствует такую силу,

Что ради подлинника будет слепо

Стремиться к смерти.

Разве что безумец!

Нет, даже и мудрец. Сегодня толпы

Сошлись глядеть, как будет обезглавлен

Царевич Самаркандский. Миловидней,

Умней, любезней юноши Пекин

Еще не видел. Альтоум свою

Оплакивает клятву, а злодейка

Горда и рада.

(Прислушивается.)

Доносится звук барабана.

Слышите? Вот, вот!

Печальные литавры возвещают

Начало казни. Я ушел сюда,

Чтобы не видеть.

Твой рассказ, Барах,

Необычаен. Неужель природа

Могла такую женщину создать,

Как Турандот, которая настолько

Чужда любви и жалости чужда?

Есть дочка у моей жены, рабыня

Жестокой Турандот. Она подчас

Моей жене рассказывает вещи,

Которым трудно верить. Турандот

Поистине тигрица. Но гордыня,

Тщеславие - в ней основной порок,

Подобные чудовища бывают

Средь демонов, но вряд ли средь людей,

Будь я отец, я сжег бы на костре

Такую дочь.

(глядя в сторону города)

Вот друг мой Измаил

Идет в слезах, несчастный воспитатель

Казненного царевича.

— Насколько важен декор для успеха ресторана?

— Наличие проработанного, даже шикарного декора ни в коей мере не исключает точно такой же кропотливой работы над кухней.

— Какая формула? Процентное соотношение 50 на 50?

— Нет, отнюдь! 90 к 10. Просто я этим десяти процентам придаю огромное значение. Происхождение слова «ресторан» — от слов «реставрация», «восстановление». Это же про восстановление сил! Ресторан давным-давно, задолго до меня, превратился в некую среду, в некий мир, в который вы приходите не только поесть. Вы приходите отдохнуть, встретиться с друзьями, пообщаться с девушкой. Переступая порог искусственно созданного мира, вы попадаете в другую атмосферу. Вы отдыхаете, а в момент релаксации гастрономический процесс проходит гораздо более ярко, интересно и приятно.

— Вам не кажется, что сейчас люди перестали нуждаться в дворцовых интерьерах?

— С приходом кризиса мы здорово испугались. Впервые после того, как мы вынырнули из Советского Союза, почувствовали себя уязвимыми. За эти 20 лет мы обросли жирком, в нашу страну проникла мелкая буржуазность. А мелкий буржуй глубоко пуглив. И вот куда нас этот большой испуг поведет, еще неизвестно. Заведений попроще в Москве хватало всегда! Просто из перестройки мы вынырнули такими голодными и такими немелко-буржуазными — нам хотелось жить с большой буквы. Заработанные бабки нужно было реализовать. А где же еще гулять, как не в пафосном ресторане? Популярность среднестатистических ресторанчиков сейчас объясняется тем самым ужасом, который нас накрыл три года назад.

— Успех ваших ресторанов все равно разный. В «Пушкине» биток, а в «Турандоте» — нет.

— «Турандот» зарабатывает нормально, правда — прежде всего за счет огромного количества свадеб. Поверьте мне, когда
я строил «Турандот», я рассчитывал на меньшее количество гостей.

— Почему?

— Человечество пережило несколько всплесков в области искусства: античность, классика, ренессанс, барокко, рококо, неоклассика, ампир, эклектика и так далее. То, чем жива и гордится вся Европа, — это барокко. Самый красивый, самый праздничный стиль. В тот момент рука церкви на горле человека совсем ослабла, и человек начал думать не над тем, как ему истязать свое тело, дабы попасть в рай. Он решил устроить себе рай на земле. В мир пришел самый эгоистичный король, который обожал себя и очень хотел красиво жить, — Людовик XIV. Это была самая удобная, самая красивая среда обитания. Проблема в том, что русским этот стиль не известен вообще. А какая будет реакция на то, что тебе не знакомо? Тот же самый испуг. Я был уверен, что испугается гораздо больше людей. Однако фразу «Хочу жить у тебя в “Турандоте” — продай, я устрою тут свой дом!» я слышу каждый день. Рублевка обросла целым рядом турандотов. Но главная цель была другая. Спросите любого декоратора в момент истины — он вам скажет, что мечтает построить дворец. Я декоратор. И я построил дворец.

— А каким будет интерьер в нью-йоркской «Пушкин брассери»?

— Это современный проект с ультрасовременным интерьером и вполне современной кухней. Я не делаю пластилиновые плывущие интерьеры, это абсолютное убожество, это игра в космический XXII век — она все равно не человеческая, долго в таких интерьерах сидеть нельзя. В «Пушкин брассери» я продолжаю игру с классическими кубиками. Вот как, например, в «Маноне» — ультрамодный интерьер, а потолок там — барочнее не придумаешь.

— Самый красивый потолок в Москве!

— В нью-йоркском «Маноне» будет еще красивее — там еще будут отверстия в перекрытиях. Помещение расположено в районе
Митпэкинг и имеет колоссальную высоту потолков. Ты заходишь, и тебя уносит на второй этаж, через барочный потолок.

— А «Бочку» московскую вы зачем переделали?

— Ресторанам нужен апгрейд. Хотя бы потому, что интерьер становится в какой-то момент не очень опрятным. Там мы играем в оголтелую дизайнерскую эклектику.

— А зачем там был нужен этот резкий красный цвет?

— У меня есть три любимых цвета. Номер один — золото. Я влюблен в золото. Это праздник, это чудо. Второй цвет — серый. Один из самых загадочных, самых опасных. А третий — красный. Стены в «Бочке» — попытка установить отношения дружбы и любви с красным цветом. Кому-то нравится, кому-то нет. Зато какие балки… же помоечник номер один! Я все свободное время скачу по помойкам по всему миру и гребу, гребу, гребу всякий мусор, надеясь в каждой куче пепла найти алмаз. И нахожу, и какие! Потому что я упертый, как дятел. И потому что за долгие годы моего существования на этой земле у меня накопились большие знания в области искусства. Я могу нарыть такие материалы, какие не найдет никто. Включая огромные французские балки из замков XVI века, которые в «Бочке» и присутствуют.

— Расскажите, пожалуйста, про 90-е годы. Как оно было тогда?

— Это был очень опасный период, но это был и самый сладкий период: 24 часа в сутки — чувство опьянения. Всю раннюю перестройку я провел во Франции, а в Россию приехал в 91-м году. Я испытал глубокий шок: это была другая страна. Криминальность я прочувствовал в первый же день: у меня украли документы. Дальше был сплошной праздник. Все мои бесчисленные друзья, которые стреляли у меня трешки до зарплаты, почему-то пересели на шестисотые «мерседесы». Все обзавелись длинноногими секретаршами, которые постоянно делали маникюр — выглядело это очень сексуально. И еще сексуальнее выглядел факс — он стоял на каждом столе. И все друг другу посылали факсы. Ну круто было! Тусовки, тусовки, тусовки. А рестораны появлялись как результат подозрения, что в нашей стране уже разрешена частная собственность. Потому что никто толком в это не верил. Все думали — сейчас мы отгуляем, потом придет очередной старший брат, который нам объяснит, что мы были не правы.

— Красиво гуляли в ресторанах?

— Да никто еще не гулял в ресторанах! Было это скучилово на Кропоткинской. А первый клуб («Пилот» и «Сохо» в 1992 году. — Прим. ред.) открыл я с Антоном Табаковым.

— У вас было весело?

— Весело?! Это было — сойти с ума! Найдите второе такое место, в которое из 150-метровой очереди на морозе кричала Алла Борисовна: «Почему меня не пускают?» Где Ричард Гир играл со Стасом Наминым на гитаре четыре с половиной часа? Где Пьер Ришар, отплясывая, жонглировал шампурами так, что мясо летело в разные стороны?

— Сейчас нет такого драйва…

— Перестройка выдвинула наверх ярких авантюристов — тех, кто определял дух общества в тот момент. Которые хотели жить, отрываясь. От нас исходила энергия ядерной бомбы, которая заводила всех. Сейчас вся эта поросль стала стареть. А новых не пришло, и не придет, я боюсь, в ближайшее время. Но если мне сейчас здесь тесновато, и особо негде развернуться, значит, я эту среду расширю — мы повыпендриваемся еще и на международном уровне! И не дай бог, чтобы было скучно. С этой точки зрения, я хочу продлить себе перестройку.