1 сентября 1983 боинг. Корейский "боинг": как он был сбит
Содержание статьи
Корейский «Боинг-747» сбит над Сахалином
1 сентября 1983 года самолет «Боинг-747» южнокорейской авиакомпании нарушил воздушное пространство СССР, после чего был сбит истребителем Су-15. Лайнер упал в море около острова Сахалин. Погибли 269 человек.
1 сентября 1983 года; обычный международный рейс КАЛ-007 Нью-Йорк - Анкоридж (Аляска, США) - Сеул (Южная Корея). Приблизительно через четыре часа после вылета из Анкориджа «Боинг-747» связался с Центром УВД в Токио и доложил о своем продвижении к Сеулу.
В 17.07 по Гринвичу (5.07 утра на Сахалине) пилоты сообщили, что прошли контрольную точку (хотя на самом деле лайнер летел над российским полуостровом Камчатка по направлению к Сахалину).
В 17.15 корейский лайнер попросил у Токио разрешения подняться на высоту 11000 м. Разрешение было дано, и диспетчер получил подтверждение - маневр завершен. Через несколько минут в Токио услышали последние слова пилота: «Кориэн эйр 007…»
В 17.26.22 «Боинг 747-230B» достиг точки, откуда до международного воздушного пространства оставалось 90 секунд полета - примерно 19 км. И в этот момент его сбил пилот советского сверхзвукового истребителя Су-15 Геннадий Осипович. Корейский лайнер начал падать по спирали по направлению к ледяным водам Японского моря, у острова Монерон.
Нарушитель границы был сбит с помощью двух оружейных систем - тепловой ракеты, которая вывела из строя двигатель, и радиолокационной самонаводящейся ракеты, попавшей в стабилизатор.
В течение 14 минут огромный самолет падал с высоты 11000 м в море, западнее российских военных баз на острове Сахалин. По официальным данным, на борту находились 269 пассажиров и членов экипажа.
По оценкам западных экспертов, в ту ночь видимость на высоте более 11000 м была хорошая. Более того, как они считали, советские пилоты, как и пилоты США и других западных стран, должны различать силуэты самолетов. Горбатый «Боинг-747» (его называют «баклажан») ни с чем не перепутаешь. Окрашенный в белый цвет реактивный лайнер летел над облаками. К тому же специалисты западной разведки сходились на том, что операторы советских радарных станций заносили в журнал сведения обо всех коммерческих рейсах, чьи маршруты проходили рядом с границей. Поэтому ошибка исключена: летчик знал, что атакует пассажирский лайнер.
Рассказывает летчик Геннадий Осипович:
«Как обычно, 31 августа заступил на дежурство. В шестом часу дают наконец мне команду „воздух“. Я запустил двигатель, включил фару, так как полоса еще не освещена, и стал выруливать.
Мне передали курс - море. Быстро набрал указанные 8 тысяч метров - и пошлепал. Почему-то был уверен: наши пустили контрольную цель, чтобы проверить дежурные средства, потренировать нас. А меня подняли как наиболее опытного. Прошло уже восемь минут полета. Вдруг штурман наведения передает: «Впереди цель - самолет-нарушитель. Идет встречным курсом».
Погода тогда стояла нормальная. Сквозь редкие облака я вскоре увидел самолет-нарушитель. Что значит «увидел»? Разглядел впереди летящую точку размером от двух до трех сантиметров. Мигалки у нее были включены.
Минутку: что такое летчик-истребитель? Это вроде как овчарка, которую все время натаскивают на чужого. Я видел, что впереди идет тот самый - чужой. Я же не инспектор ГАИ, который может остановить нарушителя и потребовать документы. Я шел следом, чтобы пресечь полет. Первое, что должен сделать, - посадить его. А если не подчинится, любой ценой пресечь полет. Других мыслей у меня просто не могло быть.
Так вот, приблизившись, я захватил его радиолокационным прицелом. Тут же загорелись головки захвата ракет. Зависнув на удалении от него 13 километров, я доложил: «Цель - в захвате. Иду за ней. Что делать?» Земля отвечает: «Цель нарушила государственную границу. Цель уничтожить…»
Первая ракета ушла, когда удаление между нами было 5 километров. Только теперь я по-настоящему рассмотрел нарушителя: больше Ил-76 а по очертаниям чем-то напоминает Ту-16. Беда всех советских летчиков, что мы не изучаем гражданские машины иностранных компаний. Я знал все военные самолеты, все разведывательные, но этот не был похож ни на один из них. Однако я ни минуты не думал, что собью пассажирский самолет. Все что угодно, только не это! Разве мог я допустить, что гонялся за «Боингом»?.. Теперь видел, что передо мной большой самолет, с включенными огнями и мигалками.
Первая ракета попала ему в хвост - вспыхнуло желтое пламя. Вторая снесла половину левого крыла - тут же погасли огни и мигалки.
Встретили меня как героя. Весь полк встречал! Молодежь смотрел на меня с завистью. А старики сразу взяли на абордаж - ставь бутылку!.. Помню: инженер полка обнял, руку трясет и кричит: «Все сработало, молодец!» Словом, ликование. Ведь не каждый день нарушителя удается «завалить». Правда, уже на земле у меня возникло какое-то непонятное ощущение. И когда позвонил комдив, я поинтересовался на всякий случай: не наш ли был? «Нет, - ответил он мне. - Был иностранец. Так что верти дырку в погонах для новой звездочки».
Все это было утром 1 сентября. А потом началось невообразимое… Прилетела комиссия. На меня все вдруг стали смотреть как на сукиного сына, - разумеется, кроме полковых ребят.
Уже позже много раз прокручивал в голове ту ситуацию. И могу честно сказать: не было у меня мысли о том, что летит впереди пассажирский самолет. Я видел перед собой нарушителя границы, которого надо уничтожить. За время службы я много раз поднимался на перехват, мечтал о такой ситуации. Знал: если нарушитель появится, я его не упущу. Даже сон за несколько лет до этого видел очень похожий на то, что произошло в действительности. Так что - не упустить нарушителя - если хотите, суть летчика-перехватчика.
Вскоре позвонил министр обороны Устинов - и все, словно по команде, снова заулыбались. Сразу прилетели корреспонденты Центрального телевидения…»
Даже пятнадцать лет спустя журналисты спрашивали Осиповича, следовало ли ему открывать огонь. Бывший летчик, уже вышедший на пенсию, отвечал, что, если бы такую команду получил сегодня, не задумываясь выполнил бы ее, возможно даже раньше, ибо ни минуты не сомневался, что перед ним разведывательный самолет. В противном случае, говорит Осипович, его уволили бы из армии или даже отдали бы под суд. Далее летчик справедливо заметил, что в подобной ситуации американцы без колебаний сбили бы самолет-нарушитель, причем значительно быстрее, чем это сделали мы.
На протяжении 18 часов не давалось никаких официальных разъяснений по поводу пропавшего лайнера. Наконец государственный секретарь США Джордж Шульц ошеломил мир, объявив, что узнали специалисты американской разведки, анализируя информацию, выданную компьютерами: КАЛ-007 сбит в воздухе советскими военными. «Люди во всем мире потрясены этим происшествием», - заявил президент Рональд Рейган. Один из американских конгрессменов сказал: «Атаковать безоружный гражданский самолет - все равно что атаковать автобус со школьниками».
Два дня представители Советского Союза не давали никаких комментариев. Затем ТАСС опубликовало заявление относительно «неопознанного самолета», который «грубо нарушил государственную границу и вторгся на большую глубину в воздушное пространство Советского Союза». Утверждалось, что истребители-перехватчики сделали только предупредительные выстрелы трассирующими снарядами. В заявлении имелись также намеки, что полет выполнялся под руководством американцев со шпионскими целями.
Страсти на международной арене накалялись. По всему миру прошли демонстрации протеста против действий СССР. «Цивилизованные страны не признают отклонение от маршрута преступлением, за которое полагается смертная казнь», - бушевала Джин Киркпатрик, представитель США в ООН. Делегаты прослушали ленту с записью радиопереговоров советского пилота. Полученная из Управления национальной обороны Японии пленка доказывала, что самолет сбит. Министр иностранных дел СССР Андрей Громыко заявил: «Советская территория, границы Советского Союза - священны. Независимо от того, кто прибегает к провокациям подобного рода, он должен знать, что понесет всю тяжесть ответственности за подобные действия».
Из Кореи скорбящие родственники прилетели на Хоккайдо, и на паромах их доставили в воды, где найдено тело ребенка, одного из пассажиров рокового рейса. В память обо всех погибших на воду были спущены венки и букеты живых цветов.
Несмотря на суровые погодные условия и большую глубину океанских ущелий, поисковики продолжали работу вплоть до 7 ноября. Истину предстояло установить, используя компьютерные записи и данные последних часов полета КАЛ-007, полученные с помощью совершенно секретного оборудования и наблюдателей разведывательных служб.
Через восемь дней после крушения самолета начальник Генерального штаба Николай Огарков выступил по советскому телевидению с новой версией. Признав косвенным образом, что советские истребители «остановили» авиалайнер двумя ракетами класса «воздух - воздух», он утверждал, что советские службы наземного слежения перепутали КАЛ-007 с американским самолетом-шпионом, находившимся в том же районе. Маршал обвинил корейский авиалайнер в причастности к шпионажу в пользу Соединенных Штатов. Огарков рассказал о параллельных курсах, по которым летели КАЛ-007 и американский самолет RC-135, выполнявший разведывательную миссию. Чисто военное решение об уничтожении пассажирского авиалайнера принято командующим Дальневосточным военным округом, а не высшим военным или гражданским руководством, подчеркнул маршал.
Западные наблюдатели бурно возражали Огаркову. Да, говорили они, американский разведывательный самолет RC-135 за два часа до ракетной атаки действительно прошел в 145 километрах от КАЛ-007, следуя в противоположном направлении. Но советский летчик-истребитель наблюдал корейский авиалайнер, который в полтора раза больше RC-135. Осипович дважды сообщал, что видит навигационные и проблесковые огни.
Советская сторона продолжала настаивать, что командир корейского лайнера Чон специально увел свой авиалайнер с курса, чтобы пройти над очень засекреченным районом. На острове Сахалин расположены военно-морской центр и шесть военно-воздушных баз, имевшие стратегическое значение. На полуострове Камчатка осуществлялись испытательные запуски межконтинентальных баллистических ракет. Это жизненно важный рубеж советской обороны. В Охотском море, раскинувшемся между ними, курсировали атомные подводные лодки, чьи ракеты направлены на цели в США.
На Западе полагали, что для разведки секретных объектов не было никакой нужды подвергать опасности жизни гражданских лиц, так как «Боинг-747», летевший ночью и на большой высоте, не мог получить ценной информации. Президент Южной Кореи Чон Ду Хван раздраженно отверг объяснение маршала Огаркова: «Никто в мире, кроме советских властей, не поверит, что 70-летнему старику или четырехлетнему ребенку позволили бы лететь на гражданском самолете, задача которого - нарушение советского воздушного пространства в шпионских целях». И действительно, за исключением одного американского конгрессмена, остальные пассажиры - обычные граждане.
Но вопросов, требующих ответа, не становилось меньше. Почему опытный пилот, пользуясь современнейшим оборудованием, так далеко отклонился в глубь советской территории? Все три «инерционные навигационные системы» (ИНС), установленные на корейском самолете, имели гироскопы и акселерометры, которые должны вести самолет по заранее намеченному маршруту. Чтобы избежать сбоя в системе, все три компьютера работали автономно, получая информацию независимо друг от друга. Не случилось ли так, что во все три компьютера были введены неверные координаты? Возможно ли, что экипаж пренебрег обязанностью сверить координаты ИНС с координатами на полетных картах, как это обычно делается? Мог ли опытный пилот забыть проверить, совпадает ли действительное местонахождение самолета с контрольными точками, отмечаемыми ИНС во время полета? Или выход из строя электрооборудования парализовал важнейшие навигационные системы, огни и радиопередатчики? Вероятность такого развития событий крайне мала. Каждый из трех блоков ИНС имел автономное питание. Огни поддерживались в рабочем состоянии любым из четырех электрических генераторов, по одному на каждый реактивный двигатель воздушного судна. Вплоть до рокового взрыва экипаж ни на минуту не терял связи с наземными станциями слежения, расположенными вдоль маршрута.
Командир Чон в своем последнем радиоконтакте с Токио уверенно доложил, что находится в 181 км юго-восточнее японского острова Хоккайдо. На самом деле он находился ровно в 181 км севернее острова. Почему авиадиспетчеры не сообщили ему об ошибке? Пролетел ли он целенаправленно над закрытой советской территорией, чтобы уменьшить расход дорогого топлива для своих экономных хозяев? Он и так летел по маршруту «Ромео-20», в непосредственной близости от советской территории. Экипажи обычно использовали метеорадары, чтобы увериться, что не пересекли границу. Документы свидетельствуют, что никогда раньше во время регулярного рейса лайнер не отклонялся от утвержденного плана полета. К тому же южнокорейцы лучше других знали о риске, связанном с отклонением от курса. В 1978 году советские военные обстреляли сбившийся с пути корейский лайнер и заставили его приземлиться. «Боинг-707» тогда потерял управление и снизился почти на 10000 м, прежде чем его удалось выровнять и посадить за Полярным кругом, на замерзшем озере недалеко от Мурманска. Двое пассажиров погибли; оставшиеся в живых, включая 13 раненых, были спасены. Советская сторона выставила южнокорейскому правительству счет «за услуги» - 100 тысяч долларов.
Эксперты пытались ответить на вопрос, почему все-таки корейский «Боинг» сбился с курса? В результате расчетов, выполненных после имитации условий полета на механическом стенде компании «Боинг» на заводе в Сиэтле, появилось следующее объяснение. Когда командир авиалайнера Чон вылетал из Анкориджа, он не сверил заранее запрограммированный курс полета с системой ИНС, поскольку высокочастотный радиомаяк аляскинского аэропорта временно отключили для профилактики. Положившись при взлете на свой компас, пилот установил по нему курс 246. Отклонение от предписанного маршрута «Ромео-20» в таком случае составило бы 9 градусов по компасу. Если командир экипажа продолжал идти этим курсом и не переключился на ИНС, его ошибка вкупе со скоростью ветра в верхних слоях атмосферы могла привести КАЛ-007 прямо под ракеты бдительных советских истребителей-перехватчиков.
Несмотря на грозные обвинения и контробвинения дипломатов и политиков, никто не хотел, чтобы инцидент вылился в конфронтацию великих держав. Президент Рейган говорил о «преступлении против человечества», но ответные меры США, такие, как просьба к другим странам прекратить на два месяца воздушное сообщение с Советским Союзом, были взвешенными. Одиннадцать западных государств согласились на не столь продолжительные санкции. Смерть невинных мирных граждан - трагедия, но мировое сообщество, казалось, согласно, месть или наказание не должны препятствовать развитию отношений, благодаря которым можно спасти миллионы жизней. Даже опубликование фактов об уничтожении КАЛ-007 не помешало советским и американским представителям в Женеве продолжить активные переговоры о проекте соглашения по ядерным вооружениям. По словам Рейгана, подход США заключался в «демонстрации негодования при продолжении переговоров».
Советская сторона гнула свое: вся эта операция с гражданским «Боингом» организована американскими спецслужбами. В ней приняли участие службы военно-воздушных, военно-морских, наземных и даже космических сил американской разведки. Задавались все те же вопросы: как мог самолет, оснащенный первоклассными средствами навигации, отклониться от трассы более чем на 500 км? Почему экипаж «Боинга-747» не скорректировал курс, когда вышел в зону Камчатки, хотя точно знал, что его маршрут вплоть до Японии проходит над океаном? По какой причине самолет не просто беспомощно блуждал два с половиной часа в воздушном пространстве Советского Союза, а достаточно четко маневрировал, дабы оказаться над наиболее важными стратегическими объектами? Наконец, почему наземные службы, отвечающие за трассу Нью-Йорк - Сеул, не приняли никаких мер, чтобы вернуть машину на давно выверенный, отработанный курс; не оповестили советские власти о якобы «заблудившемся» самолете?
Многие обращали внимание на то, что этот рейс не случайно выполнялся в составе почти удвоенного по числу лиц экипажа, а возглавлял его бывший личный пилот сеульского диктатора полковник южнокорейских ВВС Чон Бен Ин. Вот что писала о нем «Нью-Йорк таймс»: «Командир рейса 007 Чон Бен Ин (45 лет) ушел в отставку с действительной службы в звании полковника ВВС в 1971 году. В следующем, 1972-м, он поступил на службу в южнокорейскую компанию „Кориэн эйрлайнз“. Он опытный пилот, имеющий за плечами 10627 часов полетного времен (из них на „Боинге-747“ - 6618 часов). На тихоокеанской трассе R-20 работал более пяти лет; в 1982 году награжден за безаварийную работу. Иными словами, это ас южнокорейских ВВС. Поэтому просто бессмысленно утверждать, что он чем-то был „отвлечен“ во время полета».
Каждый этап действий самолета-нарушителя безукоризненно совпадал с появлением в данной зоне спутника-шпиона «Феррет-Д». Когда «Боинг» вышел за пределы международного коридора, «Феррет-Д» прослушивал советские радиоэлектронные средства на Чукотке и Камчатке, которые работали в обычном режиме боевого дежурства. На своем следующем витке «Феррет-Д» оказался над Камчаткой в тот самый момент, когда самолет-нарушитель проходил над стратегическими объектами южной части полуострова и фиксировал увеличение интенсивности работы советских радиолокационных средств. А третий виток спутника-шпиона совпал с полетом «Боинга» над Сахалином и позволил ему следить за работой дополнительно включенных средств ПВО на Сахалине и Курильских островах.
Японский журналист Акио Такахаси заметил: «…все то время, что советские истребители-перехватчики преследовали в сахалинском небе самолет-нарушитель, на станциях радиоперехвата ВВС японских сил самообороны в Вакканай и Немуро дежурные диспетчеры не отрывали глаз от экранов радаров. Они получали исчерпывающую информацию о ходе полета южнокорейского „Боинга-747“.
Гигантская система антенн на американской базе Мисава в префектуре Аомори также перехватывала содержание радиосвязи советских истребителей с командным пунктом ПВО. С максимальной загрузкой работали средства радиоперехвата американских ВМС в Камисэтани, в пригороде Иокогамы, которые немедленно направляли полученную информацию в Агентство национальной безопасности (АНБ) США. Туда же отправлялись данные радиоэлектронной разведки, поступавшие от американского самолета RC-135. АНБ в свою очередь ежеминутно докладывало в «ситуационную комнату» в Белом доме о ходе операции с южнокорейским самолетом.
Вызывает недоумение загадочное нежелание экипажа лайнера, пролетая над специальными контрольными точками, докладывать о своих координатах на землю (грубое нарушение правил ведения полета).
Американская администрация так и не дала объяснения действиям нескольких разведывательных самолетов ВВС США, находившихся в непосредственной близости от советских границ в ночь на 1 сентября. Причем одним из них - RC-135 - в течение некоторого времени сопровождался южнокорейский «Боинг». Если самолет «случайно отклонился от курса», почему американцы не предупредили об этом экипаж, вопрошал английский ученый Р. Джонсон.
Появилась информация, что пилоты «Боинга» за крупную сумму наняты американскими спецслужбами. Свидетельства этого привели адвокаты Мэлвин Бэлаи и Чарлз Харман, представляющие интересы семей экипажа лайнера. По их словам, вдовы командира «Боинга» и его помощника рассказали, что их мужьям пообещали солидную сумму в долларах, если они нарушат воздушную границу СССР и пролетят над советской территорией. Между южнокорейской авиакомпанией и американской разведкой заранее достигнута на сей счет тайная договоренность. Пилотов заставили согласиться на выполнение шпионской операции.
«Мой муж не скрывал страха перед этим полетом, - говорила вдова командира Чхон И Чжи. - За два дня до рейса он стал нервничать еще больше и застраховал свою жизнь на крупную сумму в пользу семьи. „Мне очень не хочется лететь - это весьма опасно“, - сказал он мне на прощание».
Сразу после падения лайнера начались интенсивные поиски «черного ящика», который содержит записи параметров полета и переговоров экипажа. Работавший от аккумулятора радиомаяк «черного ящика», хоть и сконструирован таким образом, чтобы передавать сигнал даже с глубины 6000 м, разрядился бы через месяц. С полностью заряженным аккумулятором его можно услышать из любой точки в пределах пятимильной зоны.
В той лихорадочной атмосфере, согласно сообщениям с американского авианосца «Стертет», лишь по чистой случайности удалось избежать столкновения судов в открытом море западнее Сахалина. В результате оба «черных ящика» оказались в руках советских спецслужб.
Самописец зафиксировал последние 30 минут полета. Расшифрованные переговоры экипажа «Боинга» не приподняли завесу тайны над этим более чем странным происшествием. Так и осталось невыясненным, почему самолет оказался в 600 км от заданной ему трассы полета Анкоридж - Сеул.
Анализ расшифровки показаний «черного ящика» свидетельствует, что полет самолета продолжался 5 часов 26 минут 18 секунд. С 4-й минуты 18-й секунды и высоты 1450 м полет выполнялся с помощью автопилота, в режиме автоматической стабилизации магнитного курса примерно 246 градусов, без подключения инерциальных систем к автопилоту в течение всего полета (при этом основной режим полета над океаном - автоматическое управление от инерциальных систем). Высота полета составляла последовательно 9450, 10050 и 10650 м, а воздушная скорость 910-920 км/ч. На всем протяжении полета инерциальные системы находились в работоспособном состоянии; экипаж, используя их показания, регулярно докладывал на наземные пункты управления (в основном через самолет КАЛ-015) о расчетном и якобы фактическом времени пролета поворотных пунктов маршрута, расположенных на международной трассе, о направлении и скорости ветра, остатке топлива, чем заранее готовил неопровержимое, с точки зрения экипажа, алиби. Даже в момент декомпрессии (аварийная ситуация после попадания ракет - в 6.24.56 1 сентября по сахалинскому времени и 22.24.56 31 августа по московскому времени) экипаж ничем не выдал преднамеренного характера отклонения от маршрута (на последнем участке удаление от международной трассы составляло до 660 км, при этом фактическая линия пути самолета в районах Камчатки и Сахалина, по данным аварийного самописца, в основном совпадает с проводкой войск ПВО СССР).
8 декабря 1992 года в Москве начали совместную работу эксперты Южной Кореи, Японии, США, России и ИКАО по изучению записей бортовых самописцев. Одним из первых шагов российской комиссии стала поездка на остров Сахалин с целью найти следы поднятых с морского дна личных вещей и документов погибших пассажиров (таких предметов было поднято много). Членам комиссии удалось найти свидетелей, а потом и место захоронения кусков обшивки самолета, какие-то кроссовки, куртки, фотоаппараты, магнитофоны, книги, документы. Все это сбросили в большую силосную яму в «закрытой» точке острова и подожгли; при этом использовано две бочки солярки.
10 января 1993 года в рамках обеспечения работы международной комиссии представитель России - председатель российской государственной комиссии по расследованию гибели «Боинга» Юрий Петров - вручил в Париже генеральному секретарю ИКАО Филиппу Роша весь пакет документов, относящихся к трагедии.
Одновременно с этим в Оттаве (Канада) экспертной группой проводилась расшифровка записей, представленных японской стороной. 14 июня 1993 года Советом ИКАО опубликован многостраничный доклад по результатам расследования обстоятельств трагедии. В разделе «Выводы» отмечено:
3.12. Летный экипаж КАЛ-007 не выполнил надлежащих навигационных процедур, которые обеспечивают выдерживание воздушным судном заданной линии пути в течение всего полета. (Не обнаружено каких-либо данных, свидетельствующих о том, что экипаж знал об отклонении от запланированного маршрута, несмотря даже на то, что это отклонение имело место в течение пяти часов. Все это время для управления использовался автопилот, при этом по плану полета требовалось 9 раз менять магнитный курс. Эксперты ИКАО предположили, что, по всей видимости, у членов экипажа «Боинга», которым в предшествующие несколько недель приходилось много и интенсивно летать, пересекая по несколько раз часовые пояса с огромной разницей во времени, внимание, сосредоточенность, способность адекватно оценивать ситуацию ослаблены. Рутинные операции - вроде сверки показаний различных приборов, «держащих» маршрут, - казались им не очень обязательными. Экипаж всецело полагался на автопилот. Экипаж не знал также и о присутствии истребителей-перехватчиков. Автопилот отключен только после того, как «Боинг» уже был подбит.)
3.19. По данным представителей США, военным радиолокационным постам на Аляске не было известно в реальном времени о том, что воздушное судно следовало в западном направлении с нарастающим отклонением к северу (то есть КАЛ-007 прошел через опознавательную зону американской ПВО без специального разрешения…).
3.32. Командование ПВО СССР сделало вывод, что КАЛ-007 - разведывательное воздушное судно RC-135 США, перед тем как отдало приказ о его уничтожении. Советской стороной не предприняты исчерпывающие усилия по опознанию воздушного судна, хотя оставались сомнения относительно его принадлежности и типа.
3.33. Военные радиолокационные посты оборонного ведомства Японии располагали информацией о том, что какое-то воздушное судно следует в воздушное пространство СССР над островом Сахалин. По данным представителей Японии, они не знали, что это гражданское воздушное судно, отклонившееся от заданной линии пути (КАЛ-007 обнаружен радиолокационными станциями сил самообороны Японии за 14 минут до гибели, с кодом вторичного ответчика 1300, а не 2000, как положено. Это обстоятельство не позволило ПВО Японии своевременно опознать КАЛ-007).
Фактически в докладе никто не представлен в качестве главного виновника случившегося. Остается загадкой и что случилось с телами пассажиров. Этот вопрос экспертами ИКАО подробно не рассматривался, хотя у специалистов ИКАО не вызывает сомнения, что сбит действительно пассажирский авиалайнер. Специалистами французского бюро расследования установлено, что записи переговоров на борту лайнера (как между членами экипажа, так и объявления членов экипажа пассажирам) - «первоисточники переговоров», то есть это не имитация переговоров с помощью заранее сделанной магнитной записи. Установлено даже, что второй пилот докладывал будучи в кислородной маске. Поэтому сомнений о наличии на борту экипажа и пассажиров у комиссии ИКАО нет. Кроме того, водолазами подняты фрагменты человеческих тканей, кожи, которые потом исследовались в Центре судебной медицины.
Расследование ИКАО позволило ответить на один очень важный вопрос - сколько минут продолжалось падение самолета. В одном из выводов доклада утверждается, что доклад Осиповича о попадании в «Боинг» двух ракет ошибочен. В частности, еще через минуту с лишним после атаки с борта КАЛ-007 шли радиосигналы с использованием высокочастотной радиостанции номер один, антенна которой располагается именно на конце левой плоскости крыла (значит, крыло не было перерублено пополам взрывом ракеты). Ни один из двигателей «Боинга», вероятнее всего, не был поврежден. Дважды бортинженер подбитого самолета отметил - это слышно на магнитофонной записи одного из «черных ящиков», - что двигатели функционируют нормально. В «Боинг» попала, вероятнее всего, только одна ракета, имевшая радиолокационную головку самонаведения, которая должна была взорваться на удалении 50 м от цели, повредив прежде всего систему управления самолетом.
Сразу после атаки «Боинг» стал набирать высоту и через 40 секунд поднялся больше чем на километр - с 35000 футов до 38250 футов. И только затем стал снижаться, но не падать, а, по сути, планировать (вертикальная скорость снижения в этот момент составляла 12000 футов в минуту), хотя и с возрастающей скоростью, по спирали.
В последний раз КАЛ-007 был зафиксирован радарами на высоте 5000 м через девять минут после того, как его подбил Су-15. Затем радиолокационный контакт был потерян. К тому времени оба самописца уже вышли из строя. Эксперты ИКАО не смогли дать ответ на этот вопрос, но констатировали, что в этот момент - на 104-й секунде после атаки - «Боинг» был на высоте 33850 футов, имел воздушную скорость 282 узла и вертикальную скорость снижения около 5000 футов в минуту. Замедление скорости снижения могло означать, что самолет поддавался определенному контролю со стороны пилотов. Таким образом, время падения «Боинга» составило по меньшей мере 9 минут, а возможно, даже 12 минут. За это время большинство пассажиров, вероятно, успели выполнить все команды экипажа: пристегнули ремни, надели кислородные маски. Однако ни одного тела пассажира не найдено.
В 1997 году бывший высокопоставленный сотрудник японской военной разведки заявил, что южнокорейский «Боинг-747» выполнял задание американских спецслужб. Подробности этого события изложены в книге «Правда о полете КАЛ-007», которую написал отставной офицер Иосиро Танака, руководивший до выхода на пенсию электронным прослушиванием военных объектов СССР со станции слежения в Вакканае, на самом севере острова Хоккайдо. Именно этот объект, кстати, зафиксировал переговоры советских пилотов, преследовавших южнокорейский самолет в ночь с 31 августа на 1 сентября 1983 года.
Свои утверждения Танака основал на анализе данных о крайне странном маршруте движения лайнера, а также на предоставленных Россией в распоряжение ИКАО в 1991 году сведениях о советских радиопереговорах в связи с этим инцидентом. В результате собственного исследования бывший офицер японской разведки пришел к выводу, что американские спецслужбы сознательно направили южнокорейский пассажирский самолет в советское воздушное пространство, чтобы вызвать переполох в системе противовоздушной обороны СССР и выявить ее засекреченные и обычно молчащие объекты. По мнению Танаки, США в то время прилагали все усилия для сбора информации о советской ПВО на Дальнем Востоке, которая в 1982 году была модернизирована и значительно усилена. Американские разведывательные самолеты и раньше регулярно нарушали воздушное пространство СССР в районе гибели южнокорейского «Боинга-747», однако они могли залетать туда только на очень короткое время. Именно поэтому, считал японский эксперт, для проведения операции выбран пассажирский лайнер, который, по мнению спецслужб США, мог долго и безнаказанно лететь над объектами советской ПВО.
Существуют и на первый взгляд невероятные версии этой катастрофы. По одной из них, границу нарушил беспилотный «Боинг» - двойник, имитировавший полет рейса КАЛ-007. А пассажирский «Боинг» уничтожен на своей международной трассе по указанию директора ЦРУ США Уильяма Кейси.
«В тот день действительно в воздушном пространстве Дальнего Востока сбито три самолета, - утверждает бывший заместитель представителя ИКАО в Монреале Владимир Подберезный, который принимал участие в расследовании обстоятельств гибели южнокорейского самолета. - Первым пострадал самолет-разведчик, - скорее всего, „P-3 Орион“. Это произошло за 10-12 минут до уничтожения беспилотного „Боинга“ летчиком Су-15 Осиповичем. Уничтожение самолета-разведчика не входило в планы „воздушной операции“. Как говорится, случайное совпадение: на „экране“ радиолокационного прицела Су-15 отметка разведчика оказалась ближе, чем беспилотного „Боинга“. Вторым - в 6.24.56 (время сахалинское) - уничтожен (взорван) беспилотный (пустой) „Боинг“. Через 4 минуты (6.28.49) взорвался на своей международной воздушной трассе „Боинг“ рейса КАЛ-007. Первые обломки его найдены через 8 дней у побережья острова Хоккайдо, к северу от острова Хонсю».
Все три самолета уничтожены над международными водами. Утром 1 сентября 1983 года на стол начальника Генерального штаба маршала Н. Огаркова легли предварительные боевые донесения (шифровки) от трех главкомов: войск ПВО, ВВС и ДВО. Донесения свидетельствовали: летчик Геннадий Осипович сбил в нейтральных водах самолет-разведчик США.
Вечером в программе «Время» по Центральному телевидению маршалом Огарковым, затем в заявлении ТАСС сообщена лишь полуправда, считает Подберезный. Якобы после предупредительных выстрелов трассирующими снарядами, произведенных советским летчиком, самолет-нарушитель покинул воздушное пространство СССР. Затем в течение десяти минут он наблюдался радиолокационными средствами, а позже вышел из зоны наблюдения. То есть его полет истребителем Су-15 не пресекался. Другую часть правды о том, что советский истребитель сбил в международном воздушном пространстве американский самолет-разведчик, маршал Огарков поведать миру не мог - это вызвало бы всемирный скандал. Ведь налицо грубое нарушение норм международного права.
Спустя 5-6 дней, когда в руках у маршала С. Ахромеева появился «черный ящик» (речевой регистратор от южнокорейского рейса КАЛ-007), версия инцидента резко меняется. Согласно ей, покинувший воздушное пространство СССР самолет-нарушитель уничтожен истребителем Су-15. В новом заявлении даже озвучена ответственность Советского государства за уничтожение пассажирского самолета.
Через четыре дня летчика Осиповича переводят для продолжения службы в Армавир. Однако сначала он появляется в Москве, в Генштабе, на «беседе». Его обвиняют в срыве боевой задачи по уничтожению самолета-нарушителя. И это на самом деле так. Но высокие чины Генерального штаба «помиловали» летчика, «посоветовав» ему в телевизионном интервью «перенацелить» ракеты с самолета-разведчика США на южнокорейский «Боинг», который он не сбивал и не мог сбить. За «примерное» поведение - перед телекамерой - ему выдали премию в размере 192 рубля. Кстати, дальнейшая военная служба у Осиповича не сложилась - он уволился из армии. Любопытно, что ни одна из комиссий по расследованию инцидента к своей работе его не привлекала. В двух официальных докладах ИКАО говорится, что ее специалистам «не удалось» встретиться с Осиповичем.
«Есть ли доказательства наличия двух „Боингов“? По мнению Подберезного, речевой регистратор и регистратор параметров полетов, которые исследовали в СССР, России и в ИКАО, на самом деле не с южнокорейского „Боинга“, а с двух разных самолетов.
Останки пассажиров южнокорейского «Боинга» (рейс КАЛ-007), который весь свой полет осуществлял по международной воздушной трассе R-20 (что подтверждает расшифрованный речевой регистратор), находятся на дне Тихого океана, восточнее острова Хоккайдо. Советские водолазы-эксперты с высокой вероятностью определили: судя по отсутствию пассажиров, да и по другим параметрам, останки «уничтоженного» Осиповичем «Боинга» не принадлежали южнокорейскому рейсу.
Между тем самолет-разведчик США, следуя вдоль международной воздушной трассы R-20, осуществлял перехват и запись всех переговоров экипажа КАЛ-007 с диспетчерскими службами Анкориджа и Японии, с другими экипажами, организуя временные радиопомехи линиям связи. Цель - создать видимость отклонения самолета от трассы. Так появился параллельно второй «черный ящик» (речевой регистратор). Нет, не копия, - именно он через 5-6 дней после инцидента каким-то образом оказался у маршала С. Ахромеева.
E-3A, на борту которого находился У. Кейси, взлетел с одной из авиабаз США на Аляске вечером 31 августа (время камчатское). Обнаружен в 23.45 в 800 км от Петропавловска-Камчатского, на высоте 8000 м радиотехническими войсками. Судя по сообщению маршала Огаркова на пресс-конференции, предположительно это RC-135. После обнаружения самолет совершал «странное» барражирование. С этой же базы через некоторое время взлетели еще два-три самолета-разведчика.
Два «Боинга-747» поднялись с аэродрома Анкориджа. Один из них, «Боинг-747-200B», - беспилотный, двойник южнокорейского, имитирующий его полет как нарушителя воздушного пространства СССР. Двойник и E-3A сблизились и в течение 10 минут шли вместе. Далее они разделились. E-3A развернулся на юго-восток, в сторону международной трассы, со снижением высоты, пытаясь выйти из зоны видимости радиотехнических войск ПВО СССР. Беспилотный «Боинг» (без пассажиров, но напичканный чемоданами, различной одеждой - мужской, женской, детской) пошел по сейчас уже известному маршруту нарушения.
Через 10 минут после выхода из воздушного пространства СССР беспилотный «Боинг» был ликвидирован (взорван) по заранее заложенной программе или дистанционно по радио с борта самолета E-3A. За 10 минут наблюдения самолет мог при скорости 900 км/час пройти 150 км, но это расстояние не прошел, следовательно, разворачивался, чтобы не уйти далеко от воздушного пространства СССР.
В это время второй «Боинг-747-230B» (рейс КАЛ-007) на автопилоте совершал свой полет по международной трассе R-20, от которой он никуда не отклонялся (если бы отклонился, то из разговоров между собой членов экипажа это можно было бы установить). Но они вели себя так, как и должны вести, четко выдерживая параметры трассы. Ни одно официальное расследование до сих пор не может объяснить мотивы хладнокровного поведения членов экипажа южнокорейского «Боинга».
Через 4 минуты после уничтожения беспилотного «Боинга» взрывается КАЛ-007. Тоже по радио, с борта E-3A, подводит итог Подберезный.
В 1993 году Международная организация гражданской авиации (ИКАО) пришла к выводу, что «Боинг-747» попал в воздушное пространство СССР из-за навигационной ошибки и сбит, поскольку его приняли за разведывательный самолет. Однако многие материалы по этому делу, в частности данные японского радиоперехвата, держатся в секрете.
Словом, единого мнения, почему экипаж южнокорейского «Боинга» углубился столь далеко в воздушное пространство СССР, до сих пор нет.
Из книги 100 великих авиакатастроф автора Муромов ИгорьФинский Ю-52 («Калева») сбит над Финским заливом 14 июня 1940 года в небе над Финским заливом советскими боевыми самолетами в нейтральном воздушном пространстве сбит финский пассажирский лайнер Ю-52 («Калева»). Погибли 9 человек, в том числе дипломаты США и Франции.К середине
Из книги Большая Советская Энциклопедия (АМ) автора БСЭШведский самолет DC-3 сбит над Балтикой 13 июня 1952 года над Балтийским морем при загадочных обстоятельствах пропал шведский военный самолет DC-3. Позднее выяснилось, что он сбит советским истребителем МиГ-15. Погибли 8 человек.В течение почти сорока лет газеты и журналы Швеции
Из книги Большая Советская Энциклопедия (ВО) автора БСЭАэробус A-300 сбит крейсером США 3 июля 1988 года американским крейсером «Винсеннес» сбит над Персидским заливом иранский аэробус A-300. Погибли 290 пассажиров и членов экипажа.В 1983 году советский истребитель Су-15 сбил южнокорейский «Боинг-747», что вызвало громкий международный
Из книги автора Из книги автора Из книги автораКОРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ Однажды к соавтору этой книги обратился генеральный консул Республики Корея во Владивостоке с просьбой принять делегацию корейских писателей, которые попросили выделить место для установки памятника корейскому писателю Чо Мён Хи,
Из книги автора«Сбит над Калахари…» Мы все согласны, что Ваша теория сумасшедшая. Вопрос, по которому мы разделились, - достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной? Н. Бор Первая официальная запись об НЛО сделана в египетском папирусе… в 1390 году до н. э. Дошедшие до нас летописи и
Image caption На месте трагедии установлен памятник погибшим гражданам Японии
30 лет назад в небе над Тихим океаном произошла трагедия, которую некоторые российские источники по сей день стыдливо именуют "инцидентом": истребитель советской ПВО сбил нарушивший воздушную границу СССР южнокорейский гражданский авиалайнер. Все 269 человек, находившиеся на борту, в том числе 23 ребенка, погибли.
Остаются нераскрытыми две ключевые загадки. Кто отдал роковой приказ? Почему экипаж "боинга", которому, по официальной версии, приказывали изменить курс и сесть на советском аэродроме, не подчинился?
На волне эмоций в СССР высказывались предположения, будто американцы умышленно направили самолет в советское воздушное пространство с целью проверить на прочность ПВО потенциального противника, в США - будто "русские коммунисты" сознательно уничтожили мирных пассажиров, чтобы запугать мир своей неумолимой жестокостью.
Рассекреченные документы и данные попавших в руки советских властей бортовых самописцев сбитого "боинга" свидетельствуют, что случилось чудовищное недоразумение, помноженное на атмосферу холодной войны.
Гнетущая обстановка
После событий в Афганистане и Польше, прихода к власти в Вашингтоне Рональда Рейгана, а в Москве - Юрия Андропова, советско-американские отношения упали до низшей точки со времен "карибского кризиса" .
Весной 1982 года две американские авианосные группы обогнули Камчатку и вошли в нейтральные воды Охотского моря, на берегах которого располагались базы советских ракетных подводных лодок.
В марте-апреле 1983 года три авианосца с кораблями сопровождения провели трехнедельные учения в районе Алеутских островов.
4 апреля 1983 года шесть американских штурмовиков А-7 "Корсар" вошли в воздушное пространство над советскими территориальными водами в районе Малой Курильской гряды и имитировали авиаудар по острову Зеленый.
Политическое и военное руководство СССР потрясла выявившаяся в ходе инцидента беспомощность советской ПВО. По итогам расследования министр обороны Дмитрий Устинов распорядился срочно заменить истребители МиГ-21 и Миг-23 на Курилах и Сахалине более совершенными МиГ-31: как говорилось в приказе, для пресечения возможных провокаций.
"Их это действительно достало", - вспоминал бывший помощник госсекретаря США по вопросам военной промышленности и технологий Уильям Шнайдер.
Когда в 1982 году главный пост занял Андропов, я почувствовал в Арбатове и Примакове новую отвагу и уверенность: в СССР наконец-то появился лидер, который заставит все работать и поставит советскую власть на равную ногу с Западом Строуб Тэлбот
американский политик
Со своей стороны Советский Союз 24 ноября 1982 года вышел из переговоров по ограничению ракет средней дальности в Европе, 8 декабря - из переговоров по стратегическим вооружениям и обычным вооружениям на европейском континенте. Дипломатические демарши сопровождались угрожающей риторикой в духе "человеконенавистнические планы империалистов".
Давным-давно разместив у своих западных границ большое количество нацеленных на Европу ракет средней дальности, Советский Союз категорически, на грани истерики возражал против аналогичных планов США, отвергая при этом предложенный американцами "нулевой вариант".
В заявлении от 24 ноября Андропов пригрозил США мерами, которые сведут на нет эффект от появления в Европе "першингов" и "томагавков" и гипотетической "программы звездных войн". Военные аналитики немедленно вычислили, что речь шла о постоянном дежурстве советских ядерных субмарин вблизи Атлантического и Тихоокеанского побережья США.
14-18 июня 1982 года СССР провел учения "Щит-82" с полномасштабной имитацией ракетно-ядерного удара, названные на Западе семичасовой ядерной войной.
На совещании с руководством КГБ в мае 1981 года Андропов назвал главной задачей не просмотреть аналогичные намерения потенциального противника.
Крупнейшая после Второй мировой войны операция советской разведки, отвлекавшая силы от политического и экономического шпионажа, проводилась с 1981-го по 1984 год, достигнув пика в 1983 году. В постоянном режиме отслеживалась не только военная активность, но и множество косвенных признаков, например, наращивание запасов донорской крови.
Для советских дипломатов происходящее стало шоком. По меньшей мере, двадцать лет возможность ядерной войны никто всерьез не рассматривал.
"Я узнал об этом от резидента КГБ. Мы с ним расценили все эти опасения довольно скептически, но должны были все же серьезно отнестись к ним, поскольку Москва могла располагать секретной информацией, о которой нам не было известно", - вспоминал тогдашний советский посол в Вашингтоне Анатолий Добрынин.
О хрупкости мира в то время свидетельствует ЧП в ночь на 26 сентября (по московскому времени) 1983 года.
Из-за засветки датчиков советского спутника солнечными лучами, отразившимися от высотных облаков, на командный пункт противоракетной обороны в Серпухове поступил ложный сигнал о запуске американских МБР. Лишь профессионализм и здравый смысл старшего смены подполковника Станислава Петрова не дали объявить в СССР ядерную тревогу.
В обстановке, когда стороны, по излюбленному выражению журналистов, "смотрели друг на друга сквозь прорези прицелов", могло случиться что угодно. И случилось.
В ночь трагедии
Пассажирский "Боинг-747" (регистрационный номер HL7442) южнокорейской компании Korean Air выполнял регулярный рейс KAL-007 по маршруту Нью-Йорк - Сеул с посадкой для дозаправки в Анкоридже, на Аляске.
На борту находились 23 члена экипажа и 246 пассажиров: южнокорейцев, американцев (в том числе конгрессмен Ларри Макдональд), тайваньцев, японцев и филиппинцев.
1 сентября в 03:00 по местному времени (11:00 по Гринвичу) он вылетел из Анкориджа. Маршрут пролегал над Тихим океаном, огибая территорию СССР.
Пролетая в районе радиомаяка в Бетеле, последнего пункта контроля на американской территории, самолет отклонялся от курса в северо-западном направлении на 20 километров. Ситуация была штатной и не давала оснований для тревоги, но незначительная ошибка, постепенно накапливаясь, к моменту гибели самолета выросла до 500 с лишним километров.
По данным расследования, проведенного Международной организацией гражданской авиации (ИКАО) и впоследствии подтвержденным информацией с "черных ящиков", экипаж неправильно настроил автопилот, а в дальнейшем не выполнял ручных проверок текущих координат, положившись на автоматику.
В 04:51 по местному времени самолет вторгся в советское воздушное пространство и продолжил полет над запретной зоной на Камчатке, где располагалась советская ракетная база.
В тот день ожидалось очередное испытание советской баллистической ракеты SS-25, которая должна была стартовать с космодрома в Плесецке и поразить цель на камчатском полигоне Кура.
Информация в подобных случаях ограничивалась двухстрочным сообщением ТАСС о том, что испытание прошло успешно.
Разумеется, американцам было небезынтересно, так ли это на самом деле. К берегам Камчатки всякий раз направлялись самолеты-разведчики Р-135, которые при помощи бортовой аппаратуры наблюдали за полетом и падением ракеты.
Наши действия были абсолютны правильными. У советских летчиков есть запрет стрелять по гражданским самолетам, но в данном случае их действия были вполне оправданны Из выступления министра обороны СССР Дмитрия Устинова на заседании политбюро
Р-135 строились на базе "боингов" и внешне почти не отличались от них, особенно в темноте и в облаках.
Разведывательный самолет достиг границы СССР в 02:35 и начал курсировать в заданном районе. В определенный момент он и пассажирский"боинг" сблизились настолько, что слились на экранах дальних радаров в одну точку.
Затем "боинг" продолжил движение в сторону Камчатки, а Р-135 удалился в направлении, более или менее совпадавшем с международным воздушным коридором.
Советские операторы приняли пассажирский лайнер за воздушного разведчика.
На перехват поднялись шесть истребителей МиГ-23, которые сопроводили подозрительный объект над Камчаткой и вернулись на базу, когда он в 06:05 покинул советское воздушное пространство и продолжил полет над Охотским морем.
Средствами электронного контроля было зафиксировано, что в 06:10 экипаж сообщил по радио наземным службам на Аляске и в Японии, что полет проходит благополучно.
В 06:13 "боинг" вновь пересек советскую границу, на этот раз над Сахалином. Навстречу взлетели два перехватчика Су-15 с авиабазы "Долинск-Сокол". В 06:24 поступил приказ: "Уничтожить цель".
Капитан Геннадий Осипович выпустил две ракеты, поразившие авиалайнер. Через 12 минут обломки упали в море с высоты девяти километров в районе острова Монерон юго-западнее Сахалина.
Командир авиадивизии, в которой служил Осипович, Анатолий Корнуков, не был ни поощрен, ни наказан. Впоследствии он стал генералом армии и главкомом ВВС и ПВО России. Однако представить, будто такое решение принималось на дивизионном уровне, сложно.
Печать "холодной войны" легла на весь этот трагический инцидент Георгий Корниенко
замминистра иностранных дел СССР
Докладывали ли тяжелобольному Юрию Андропову? По информации Александра Коржакова, вроде бы, да. Но следует учитывать, что будущий главный телохранитель Бориса Ельцина в то время был рядовым сотрудником 9-го управления КГБ.
А если нет, то кто взял на себя ответственность? Командование ПВО? Начальник генштаба Николай Огарков? Министр обороны Дмитрий Устинов?
Этого не знали даже члены политбюро.
"Мы были поставлены перед фактом. Кто принимал решение? Знал ли генсек? Это так и осталось неясным", - записал в своем дневнике Виталий Воротников.
"Ни на минуту я не думал, что могу сбить пассажирский самолет. Все, что угодно, но только не это!" - утверждал впоследствии Геннадий Осипович.
Поскольку авиапассажиры ночью имеют обыкновение спать, "боинг" летел с закрытыми иллюминаторами.
Заблуждению могло способствовать и то, что при приближении перехватчиков южнокорейский авиалайнер начал сбрасывать скорость, что походило на попытку оторваться от преследования (при скорости меньше 400 км/час сверхзвуковой истребитель сваливается в штопор). По мнению комиссии ИКАО, экипаж в это время приступал к набору высоты.
По словам Осиповича, он не мог визуально отличить гражданский "боинг" от Р-135, потому что его этому не учили, и не вступал в радиоконтакт с экипажем, поскольку для этого пришлось бы перейти на другую частоту. Он свидетельствует, что подавал сигналы миганием бортовых огней, а за четыре минуты до открытия огня на поражение дал в направлении самолета несколько предупредительных очередей, израсходовав 243 снаряда.
Как корейский экипаж мог не заметить этого?
Толстый и сытый бойкий репортер телевидения, специалист по космонавтам, брал интервью у наших героев-пилотов, и стало абсолютно ясно, кто из них двоих – "пресек". Широкое лицо черноволосого крепкого человека спокойно смотрело в камеру, и повторялось слово, решившее судьбу 269 человек: "враг Из дневника литературного критика Игоря Дедкова
Даже если бы кому-то в Пентагоне или ЦРУ пришла в голову идея прощупать таким образом советскую ПВО, гражданские пилоты, да еще иностранцы, ни за какие деньги не стали бы играть жизнями пассажиров и своими собственными.
Сразу после получения известий о случившемся на это несоответствие обратил внимание советский премьер Николай Тихонов.
"Мне непонятно, на что рассчитывал летчик. Он же понимал, что идет на верную смерть", - заявил он на заседании политбюро 2 сентября.
Впоследствии член советской комиссии по расследованию ЧП маршал авиации Петр Кирсанов указывал на странные, по его мнению, обстоятельства, заключавшиеся в том, что "боинг" вылетел из Анкориджа с 40-минутным опозданием, а первый и второй пилоты являлись отставными офицерами южнокорейских ВВС, хотя то и другое - обычное дело в практике гражданской авиации.
Советская сторона считала подозрительным также присутствие на борту шести служебных пассажиров, не плативших за билеты - возвращавшихся на родину сотрудников компании Korean Air.
Осипович допускал, что летчики могли не увидеть его бортовых огней и очередей, поскольку он летел за "боингом" в хвост и стрелял не трассирующими (за неимением таковых), а обычными снарядами.
"Нет никаких свидетельств того, что Советский Союз пытался предупредить самолет путем пуска трассирующих снарядов", - заявил на пресс-конференции 1 сентября госсекретарь США Джордж Шульц.
Был ли вообще предупредительный огонь, или нет, достоверно знали только пилот истребителя и его начальники.
Не исключено, что предполагаемый самолет-разведчик решили "грохнуть" без предупреждения, чтобы впредь было неповадно. Версия, не подтвержденная документально, но вполне правдоподобная.
Переполох в Кремле
О случившемся руководство СССР узнало во время планового заседания политбюро, оказавшегося историческим, поскольку его в последний раз вел Юрий Андропов. Обсуждались рутинные вопросы: созыв в ноябре очередного пленума ЦК, выполнение плана по выпуску цветных телевизоров, торговля с Египтом и текущая ситуация в Афганистане.
Новость грянула, как гром среди ясного неба. Поначалу информации не хотели верить. Срочно вызванный начальник генштаба Огарков твердо заявил, что военные не сомневались: самолет был разведывательным.
Поскольку дело шло к вечеру, ничего конкретно не решили. ТАСС выпустил знаменитое заявление: "Самолет-нарушитель на сигналы не реагировал и продолжал полет в сторону Японского моря". Слова "удалиться в сторону Японского моря" вошли в копилку советского черного юмора наряду с фразами "по просьбе трудящихся" и "я романа не читал, но глубоко им возмущен".
Сразу после заседания Андропов, как собирался, улетел на отдых в Крым, поручив коллегам еще раз "посоветоваться и взвесить все". Там его состояние резко ухудшилось, и к активной работе он больше не вернулся. Досужие языки говорили, что советского лидера покарали корейские демоны.
Анатолий Добрынин, находившийся в отпуске в Москве, разговаривал с Андроповым перед отлетом. По его словам, генсек, с одной стороны, уверял, что все это "козни Рейгана", с другой стороны, бранил "тупоголовых генералов, совсем не думающих о большой политике". Слов сожаления о погибших у него не нашлось.
На следующий день собралось внеочередное заседание политбюро, где вопрос обсуждался более спокойно и предметно.
Председательствовавший Константин Черненко во вступительном слове предложил сосредоточиться на том, как свести к минимуму "антисоветскую кампанию".
При чтении записи заседания политбюро от 2 сентября становится совершенно очевидным, что высшее политическое руководство оказалось захваченным врасплох, ни о каком предварительном планировании этого инцидента не могло быть и речи. Но несомненно и другое: трагедия южнокорейского лайнера была предопределена многими годами балансирования на грани войны Рудольф Пихоя
историк
Участники подробно обсуждали технические детали, ругали американцев и оправдывали своих военных. Михаил Горбачев в основном отмолчался, ограничившись ремаркой: "Самолет долго находился над нашей территорией. Если он сбился с курса, американцы могли поставить нас в известность".
Вопроса, почему советские власти не попытались, в свою очередь, связаться с компетентными представителями США или Южной Кореи, не возникло.
По поводу конкретной тактики мнения разделились.
Приглашенный на заседание первый заместитель министра иностранных дел Георгий Корниенко, курировавший советско-американские отношения, предлагал признать трагическую случайность и принести извинения семьям погибших и правительствам их стран, подчеркнув при этом, что инцидент спровоцировала американская сторона своими разведывательными полетами вблизи советских границ.
Но возобладала точка зрения министра обороны Устинова, утверждавшего, что надо все отрицать.
74-летний Устинов находился в лучшей физической форме, чем большинство коллег, и говорил не вяло и обтекаемо, а самоуверенно и с напором.
После заседания Корниенко позвонил Андропову в Крым и попытался отстоять свою позицию. Генсек связался с Устиновым, который обругал Корниенко и посоветовал Андропову ни о чем не беспокоиться.
Советские, американские и японские ВМС начали поиски обломков сбитого самолета. О сотрудничестве при тогдашних отношениях не было и речи.
Спустя два месяца советские водолазы подняли со дна "черные ящики", которые только десять лет спустя были переданы в ИКАО по распоряжению Бориса Ельцина.
Судя по опубликованным данным, "боинг" все время летел на автопилоте, члены экипажа до последней минуты были спокойны и вели обычные разговоры. Ничто не свидетельствует о том, что они знали об отклонении от маршрута или видели перехватчик.
У берегов Сахалина и Монерона удалось собрать 213 выброшенных волнами предметов обуви, которые были переданы представителям США и Японии и опознаны родственниками пассажиров "боинга".
Тел не нашли, так что любители конспирологии на Западе утверждали, будто самолет приземлился где-то на советской территории, и пассажиров и экипаж отправили в сибирские лагеря. Был даже создан международный общественный комитет по их освобождению.
7 ноября 1988 года суд федерального округа Колумбия отказался ограничить размер материальных претензий родственников погибших американцев к компании Korean Air, признав, что экипаж допустил в ходе полета непрофессионализм и халатность.
В 1986 году СССР, США и Япония создали единую систему слежения за движением авиатранспорта над северной частью Тихого океана и установили прямую связь между своими диспетчерскими службами.
Лишь 7 сентября советское правительство признало факт уничтожения лайнера и выразило сожаление по поводу гибели ни в чем не повинных людей.
"Поезжай без промедления обратно в Вашингтон и постарайся сделать все возможное, чтобы потихоньку приглушить этот совершенно ненужный нам конфликт", - напутствовал Андропов Добрынина.
"Потихоньку" не получилось. Плановая встреча советского министра иностранных дел Громыко и госсекретаря Шульца 8 сентября в Мадриде вылилась в небывалый скандал с публичным обменом обвинениями. Рейган назвал случившееся "преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто", "актом варварства и нечеловеческой жестокости".
Было поздно. Мир возмущался не только тем, что погибли невинные люди, но и беспардонным враньем. Ущерб для репутации страны был огромным Леонид Млечин
историк
В Южной Корее прошли многотысячные демонстрации с сожжением советских флагов.
По воспоминаниям Добрынина, к лету 1983 года Андропов осознал, что советско-американские отношения зашли в опасный тупик, и думал о том, как их улучшить.
21 июля американский посол передал ему личное послание Рейгана. 1 августа Андропов ответил, предложив для начала создать конфиденциальный канал для обмена мнениями.
За несколько дней до катастрофы он подробно расспрашивал Добрынина, что за личность американский президент: "С одной стороны, враг Советского Союза, с другой - в переписке выглядит разумным человеком".
Гибель "боинга" поставила крест на робких попытках диалога. Отношения оставались на точке замерзания вплоть до встречи Рейгана и Горбачева в Рейкьявике.
Вскоре советские конструкторы доложили о большом достижении: разработке противоракеты с ядерной боеголовкой, гарантированно уничтожающей "першинг" при подлете к Москве. Правда, для этого потребовалось бы устроить атомный взрыв над собственной столицей. Безумству идеи ужаснулись только при Горбачеве, а тогда ВПК принялся с энтузиазмом осваивать выделенные средства.
1 сентября 1983 года советский перехватчик Су-15 сбил самолёт "Боинг-747" корейской авиакомпании Korean airlines, нарушивший советское воздушное пространство. Погибло 269 пассажиров и членов экипажа. Этот трагический инцидент вызвал негодование во всём мире, особенно после того, как советская сторона засекретила расследование случившегося на долгие годы. Только после распада СССР были опубликованы документы, из которых стало ясно, что же действительно произошло в тот день.
К началу 80-х, после полутора десятилетий политики разрядки, отношения между СССР и США ухудшились до уровня едва ли не Карибского кризиса. Советское вторжение в Афганистан, приход к власти бескомпромиссного Рейгана, система стратегической оборонной инициативы и намерение американцев разместить ракеты "Першинг II" в Европе вызвали резкое обострение отношений.
Весной 1983 года в Тихом океане были проведены учения Fleet’Ex, ставшие самыми масштабными со времён Второй мировой войны. Район учений находился в непосредственной близости от советских границ.
Кроме того, периодически над Камчаткой и Курильскими островами совершали полёты самолёты радиоэлектронной разведки "Боинг RC-135". Советские ПВО стремились их сбивать, но получалось это далеко не всегда. Каждый случай, когда ПВО упускали самолёт-разведчик, становился поводом для разноса начальников дальневосточных служб ПВО.
Рейс KAL 007
Рейс KAL 007, совершавшийся корейскими авиалиниями, пролегал от Нью-Йорка до Анкориджа, откуда самолёт вылетал в Сеул. Полёт проходил преимущественно над Тихим океаном. На борту самолёта находились 23 члена экипажа и 246 пассажиров. Из них 82 пассажира были гражданами Кореи, 62 - американцами, 28 - японцами, 23 - тайваньцами. Помимо них присутствовали граждане ещё десяти государств.
В 03:00 по местному времени дозаправившийся на Аляске самолёт вылетел из Анкориджа. Но уже через десять минут после взлёта самолёт начал понемногу отклоняться от заданного курса. Расследование причин этого отклонения так и не дало чёткого ответа, почему это произошло. По одной версии - экипаж по какой-то причине не переключил автопилот из одного режима в другой. По другой версии - экипаж всё сделал правильно, но из-за технических неполадок автопилот не перешёл в другой режим.
Экипаж не заметил, что автопилот работает в другом режиме, они даже не представляли, что могут отклониться от курса. Между тем лайнер двигался в сторону Камчатки.
В обычных условиях это было бы не фатально. Самолёт в любом случае летел в направлении Сеула, просто отклонился от маршрута на 300 километров в сторону и летел бы чуть дольше, чем обычно. Однако Камчатка была закрытым воздушным пространством. Помимо военных баз там проводились и испытания ракет.
Из-за напряжённой международной обстановки советские ПВО и так находились в режиме повышенной готовности. Вдобавок по стечению обстоятельств именно в эти дни на Камчатке были запланированы ракетные испытания, из-за чего ПВО находились в режиме боевой готовности.
Первый перехват
https://static..jpg" alt="" data-layout="regular" data-extra-description="">
На перехват нарушителя подняли три Су-15 с аэродрома Сокол и один МиГ с аэродрома Смирных. Вскоре Су-15, пилотируемый майором Осиповичем, вышел к цели. Осипович доложил, что видит бортовые огни и ряд иллюминаторов. Однако более точно описать самолёт было невозможно. На земле решили, что это ничего не значит, поскольку бортовые огни есть у всех самолётов, а с иллюминаторами что-то могли придумать. Тем более что "боинг"-разведчик (RC-135) в темноте, да ещё и на расстоянии, достаточно трудно визуально отличить от пассажирского лайнера.
По советским инструкциям нарушителя полагалось попытаться принудить к посадке. Для этого надо было либо выйти на гражданскую частоту и попытаться установить радиоконтакт, либо пострелять трассирующими пулями рядом с самолётом, чтобы обратить на себя внимание пилотов. Только если нарушитель не реагировал на все эти сигналы, открывался огонь на поражение.
Однако у самолёта в боекомплекте не было трассирующих снарядов. Перехватчиков ими вообще комплектовали очень редко, чтобы не демаскировать их. Поэтому Осипович начал стрелять обычными бронебойными. Но ничего не вышло, экипаж их просто не заметил.
боинг", и начинал сваливаться в штопор уже на 400 километрах в час.
В 18:26 по UTC Осипович выпустил две ракеты. Одна прошла мимо, другая поразила цель. После этого корейский самолёт начал медленно снижаться. Около пяти минут экипажу удавалось сохранять контроль над управлением лайнера. Он снизился до высоты три тысячи метров, после чего контроль над ним был потерян.
Версия советской стороны

Первоначально СССР хранил молчание. Первые новостные сообщения из Кореи гласили, что самолёт, возможно, приземлился на территории СССР из-за неполадок. Однако американцы обо всём произошедшем прекрасно знали, и уже 1 сентября госсекретарь Шульц созвал экстренную пресс-конференцию, на которой представил перехваты радиопереговоров советских пэвэошников.
Первоначально в СССР не знали, что делать. Андропов уже сильно болел, поэтому несколько дней СССР ничего не предпринимал. Сначала планировалось рассказать правду - самолёт был сбит из-за ошибки идентификации. Однако в последний момент было решено всё переиграть и выдвинуть контрверсию - самолёт был сбит, поскольку выполнял разведывательный полёт.
5 сентября официальное заявление сделал американский президент Рейган, назвавший атаку корейского самолёта "преступлением против человечества" и "актом варварской жестокости". На 6 сентября было назначено созванное американцами заседание Совбеза ООН. На нём они представили детальные расшифровки советских радиопереговоров и продемонстрировали карту полёта самолёта с отклонением от курса.
После такого отрицать что-либо было просто безумием. 9 сентября была созвана пресс-конференция, на которую отправили отдуваться начальника Генштаба маршала Огаркова. На ней была представлена официальная советская версия. Она гласила, что нарушение границы было умышленным и спланированным - для проверки советских ПВО. Самолёт не отвечал на попытки вступить с ним в контакт и не подчинялся командам перехватчиков, поэтому был сбит. Маршал выразил сожаление из-за гибели людей, но возложил вину на американские спецслужбы, которые "тестировали" советские ПВО, сознательно подставив под удар пассажирский лайнер.
США отреагировали на этот инцидент запретом на полёты советских самолётов в Америку. Рейган также пообещал, что система GPS будет открыта для всех, чтобы в дальнейшем исключить подобные трагические инциденты.
Расследование

Самолёт упал в советских водах, поэтому никто, кроме советских поисковиков, не имел доступа к месту аварии. Официально СССР до самого конца отрицал, что в результате поисковых работ удалось найти что-то существенное для расследования. В действительности поисковики достаточно быстро обнаружили бортовые самописцы самолёта, но их показания не стыковались с официально объявленной советской версией (сознательное и спланированное нарушение воздушного пространства). Поэтому все эти данные были засекречены.
Международная организация гражданской авиации провела своё независимое расследование. Однако, не имея доступа к месту крушения и показаниям бортовых самописцев, следователи были ограничены в выводах. В итоге организация пришла к выводу, что экипаж нарушил советское воздушное пространство неумышленно - либо из-за невнимательности при работе с автопилотом, либо из-за технических неполадок.
Родственники погибших американских граждан создали ассоциацию и заручились поддержкой группы американских конгрессменов. На волне перестроечной гласности конгрессмены написали несколько писем Горбачёву с просьбой сообщить информацию, известную советской стороне.

После распада СССР письма стали писать уже Ельцину. В конце концов новый президент объявил, что в архивах найдены секретные документы об обстоятельствах инцидента и вскоре они будут переданы для публикации. В 1992 году было опубликовано несколько секретных меморандумов спецслужб, а в 1993 году бортовые самописцы, обломки самолёта и прочие найденные при поисках объекты были переданы Южной Корее. Другая часть предметов была передана Японии, а также родственникам погибших американцев.
Было проведено новое международное расследование с учётом теперь уже рассекреченных данных. Выяснилось, что пилоты самолёта не осознавали, что отклонились от курса и дважды вторглись в советское воздушное пространство. Также было ясно, что они не заметили предупредительных выстрелов Осиповича.
Также подтвердилось, что в советской ПВО были уверены, что сбивают разведчик RC-135. Только через несколько часов стало понятно, что сбит пассажирский лайнер. Первоначально планировалось объявить, что произошла ошибка идентификации. Однако из-за того, что были применены не все методы идентификации (в частности, не было попыток установления радиоконтакта), советское руководство опасалось, что это станет поводом для новых обвинений. Поэтому было принято решение засекретить информацию об обнаружении самописцев и придерживаться версии разведывательной провокации. Спешка, из-за которой с самолётом не попытались установить радиоконтакт, объяснялась тем, что он уже готовился покинуть советское воздушное пространство и его боялись упустить и получить разнос сверху за нерасторопность.
Засекреченность расследования вплоть до начала 90-х породила много конспирологических теорий заговора. Одна из них гласит, что СССР действительно сбил самолёт-разведчик, а не пассажирский лайнер. В качестве главного аргумента выдвигается тот факт, что тела пассажиров так и не были обнаружены, только отдельные вещи.

Ещё одна версия гласит, что самолёту удалось сесть на территории Японии, но со всех пассажиров взяли подписку о неразглашении и засекретили информацию об их спасении. Как подвид этой версии существует версия о том, что самолёт приземлился в Советском Союзе, а все пассажиры будто бы были отправлены в секретные тюрьмы, что не выдерживает никакой критики.
Однако стоит учесть, что провернуть такую операцию с гражданами полутора десятков государств достаточно сложно. Не говоря уже о том, что среди пассажиров были весьма известные персоны. Например, конгрессмен Лоуренс Паттон Макдональд - кузен знаменитого генерала Паттона.
В конце концов, не совсем понятно, зачем могли понадобиться такие сложности, если учесть, что главным последствием для СССР стал только временный запрет на полёты советских самолётов в Америку. Ракеты "Першинг II" американцы в любом случае собирались разместить в Европе и сделали бы это и без инцидента с корейским самолётом.
Вероятнее всего, ситуация с корейским лайнером стала следствием стечения обстоятельств и ряда ошибок как со стороны корейского экипажа, так и советских ПВО, не идентифицировавших самолёт, а не чьего-то злого умысла.
35 лет назад, 1 сентября 1983 года, южнокорейский «Боинг-747», следовавший рейсом 007 из Сан-Франциско в Сеул, был сбит над Охотским морем советским истребителем.
Cамолёт вторгся в закрытое воздушное пространство СССР, где был сбит самолётом-истребителем и разбился к юго-западу от острова Сахалин. При крушении никто не выжил. Сбитым самолетом оказался Боинг 747-230B южнокорейской авиакомпании Korean Air, выполнявший рейс № 007, перевозивший 246 пассажиров и 23 членов экипажа по маршруту Нью-Йорк - Сеул (с дозаправкой в Анкоридже), отклонившийся от курса на 500 километров. Основные версии причин произошедшего - ошибка пилотов и провокация со стороны спецслужб США.
С рейсом 007 связано множество разрозненных необъяснённых фактов, неподтверждённых или субъективных свидетельств, противоречивых заявлений и слухов, которые являются прекрасной почвой для сомнений и альтернативных теорий.
Происшествие вызвало серьёзное обострение и без того непростых отношений между СССР и США.
Исторический контекст
После ввода войск СССР в Афганистан и избрания президентом США Рональда Рейгана наступил новый виток холодной войны. К сентябрю 1983 года военная обстановка на Дальнем Востоке была крайне напряжённой. Весной того года три ударные авианосные группы США проводили многодневные учения недалеко от Камчатки. 4 апреля 6 самолетов А-7 в районе острова Зеленый Малой Курильской гряды вошли в воздушное пространство СССР на глубину от 2 до 30 км над территориальными водами СССР и провели условное бомбометание по территории острова, сделав несколько заходов для атаки по наземным целям.
Детали инцидента
Боинг 747-230B (регистрационный номер HL7442), принадлежавший южнокорейской авиакомпании Korean Air, выполнял регулярный рейс по маршруту Нью-Йорк-Сеул. Самолёт вылетел из Нью-Йорка 31 августа, затем совершил посадку в Анкоридже для дозаправки. 1 сентября в 3:00 по местному времени (13:00 GMT) он взлетел из Анкориджа и взял курс на Сеул. На борту находилось 246 пассажиров и 23 члена экипажа. Маршрут полёта должен был проходить над Тихим океаном восточнее Камчатки, затем над Японией, огибая территорию СССР. Однако почти с самого начала полёта самолёт начал отклоняться от намеченного маршрута к западу. Он нарушил воздушное пространство СССР и пролетел над Камчаткой, затем покинул советское воздушное пространство и, пролетев над Охотским морем, снова нарушил границу над Сахалином. Максимальное отклонение от обычной трассы достигало 500 километров.
На территориях, над которыми пролетел Боинг, находились военные объекты, и полёты иностранных самолётов в этом районе были запрещены. Несколько раз предпринимались безуспешные попытки перехватить самолёт-нарушитель. В 18:26 GMT, по приказу с земли, один из истребителей Су-15 (пилот Геннадий Осипович) сбил лайнер ракетами. Самолёт упал недалеко от острова Монерон. Все находившиеся на его борту погибли.
[…пилот Су-15 Геннадий Осипович получил с земли команду:
— Цель нарушила государственную границу. Цель — уничтожить.
— Я включил форсаж, — рассказывает подполковник в отставке, — головки ракет замигали. И вдруг в наушниках:
— Отставить уничтожение! Выйти на высоту цели и принудить ее к посадке.
A я уже снизу к нарушителю подхожу. Уравняв скоростъ, стал мигать. Но он не реагирует.
— Дайте предупредителъные очереди, — несется с земли.
Дал четыре очереди, израсходовал более двухсот снарядов. Да что толку! Ведь у меня — бронебойные, а не зажигательные. И вряд ли их кто вообще может увидеть…
— Но ведь было сообщено нашим газетами, цитировавшими «официальные источники», что сделали предупредительные выстрели именно зажигательными — светящимися, трассирующими — снарядами…
— Это — неправда. Таких зарядов у меня просто не было. Поэтому и выпустил бронебойные.
— Но в таком случае вас действительно (а именно это утверждают зарубежные специалисты) не могли видеть пилоты чужого самолета?
— В том, что меня заметили, я не сомневаюсь. На мои мигания обратили внимание. Реакция пилотов была однозначна — они вскоре снизили скорость. Теперь шли уже около 400 километров в час. А у меня более 400 — с меньшей скоростью я просто не мог идти. Расчет, на мой взгляд, у нарушителя бы прост: если я не пожелаю свалитъся в штопор, то буду вынужден проскочить их. Что и получилосъ…
Мы уже пролетали остров: он узкий в этом месте. И целъ вот-вот могла уйти от меня. А в это время с земли несется:
— Цель — уничтожить!…
Легко сказать — уничтожить. Но как? Пушками?! Но я уже израсходовал 243 снаряда. Таранить? Всегда относился к таким штукам плохо. Таран — это последний шанс. Успел даже прокрутить на всякий случай свой маневр — заберусь сверху и сяду на него. Но потом сама собой явилась мысль — я провалился на 2 тысячи вниз… Форсаж. Включил ракеты и навскидку повел носом. Получилось! Вижу: естъ захват…]
Из интервью Геннадия Осиповича:
— Я не могу сказать со стопроцентной точностью, что стрелял именно в «Боинг», — Был предутренний час, видимость неважная. И все-таки я видел двойной ряд огней иллюминаторов, а какой еще самолет тогда это мог быть? Получив приказ на уничтожение, я выпустил по нему две ракеты. Одна взорвалась прямо под двигателем, вторая — под брюхом. Падения его я не видел — доложил о том, что ракеты поразили цель, и вернулся на базу…
Плановый и реальный маршрут «корейского боинга»
Реакция в мире
Действия Советского Союза вызвали волну возмущения и протеста на западе. Американский президент Рональд Рейган назвал происшествие «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто», «актом варварства и нечеловеческой жестокости» и назвал СССР «империей зла».
Впоследствии федеральная авиационная администрация США (FAA, Federal Aviation Administration) запретила полёты Аэрофлота в Америку. Запрет оставался в силе до апреля 1986 года.
Президент Рейган также заявил, что после завершения разработки система навигации GPS будет свободно доступна для гражданских целей, таких как воздушная навигация.
Данное происшествие было экранизировано и неоднократно приводилось западными политиками, как пример «бесчеловечной» военной доктрины СССР. Такая практика прекратилась 3 июля 1988 года, когда американский крейсер «Vincennes» сбил над Персидским заливом пассажирский самолёт авиакомпании «Иран Эйр» с 290 пассажирами на борту.
Подобные свидетельства оставляют некоторые сомнения в идентификации «Боинга» как пассажирского рейса, используемые отдельными исследователями. Вместе с тем, данные свидетельства ненадежны и субъективны, а о проведении в этом отношении каких-либо объективных экспертиз или наличии вещественных доказательств сведений не имеется.
Международные расследования
Международная организация гражданской авиации (ИКАО) провела два расследования: одно непосредственно после катастрофы и другое спустя восемь лет - после того, как по указанию Президента Б. Н. Ельцина в начале 1993 года в ИКАО были переданы копии всех записей «черных ящиков» и копии всех переговоров между командными пунктами на Дальнем Востоке в ночь с 31 августа на 1 сентября. Обе комиссии пришли к выводу, что наиболее вероятной причиной отклонения от маршрута полёта было то, что пилоты KAL007 неправильно настроили автопилот и затем не выполняли надлежащих проверок для уточнения текущих координат. То есть, нарушение воздушного пространства СССР было неумышленным, и в действительности корейский авиалайнер не участвовал в разведывательной операции. Этот вывод предполагает полную некомпетентность или вопиющую халатность корейского экипажа и ставится под сомнение некоторыми специалистами.
7 ноября 1988 г. окружной суд округа Колумбия в США отказался ограничить верхний предел размера компенсаций, затребованных родственниками американских пассажиров у авиакомпании Korean Air. Суд нашёл, что положения Варшавской конвенции, ограничивающие этот предел, не могут быть применены, так как в действиях пилотов содержатся признаки сознательного пренебрежения своими обязанностями («willful misconduct»). Суд указал, в частности, на то, что после инцидента с южнокорейским Боингом 1978 года пилоты компании должны были быть знакомы с методами действий советских перехватчиков.
Четверть века назад произошла одна из самых страшных катастроф в истории авиации, спровоцированная людьми
Перед рассветом 1 сентября 1983 г. корейский пассажирский лайнер «Боинг» 747-230В, летевший рейсом KAL 007 из Анкориджа (Аляска) в Сеул, сбился с курса и был сбит ракетой советского истребителя-перехватчика Су-15ТМ над Сахалином. Все 269 человек, находившиеся на борту, в т.ч. 23 ребенка, погибли. «Это был самолет-шпион без пассажиров с экипажем из 29 профессиональных разведчиков», - продолжает утверждать бывший командующий войсками Дальневосточного военного округа генерал Иван Третьяк, отдавший приказ сбить неопознанный самолет. «Пассажиры и экипаж остались живы после успешной аварийной посадки лайнера на воду у Сахалина», - верит директор Международного комитета по освобождению выживших пассажиров рейса KAL 007 Берт Шлоссберг. А что мы знаем о событиях 25-летней давности сегодня?
Эта трагедия потрясла мир. О ней написано очень много и весьма путано. Как специалист и участник разработки истребителя-перехватчика, сбившего этот лайнер, предлагаю читателю анализ случившегося, основанный только на фактах.
От Аляски до Камчатки
Вес началось сразу после вылета корейского лайнера из аэропорта Анкориджа на Аляске, где «Боинг» 747-230В Корейских авиалиний, выполняющий рейс KAL 007 из Нью-Йорка в Сеул, в 3.30 ночи местного времени совершил промежуточную посадку для дозаправки. Спустя полтора часа, в 5 утра, самолет взмыл в предрассветное небо Аляски, и летный экипаж после пятидневного изнурительного круиза наконец-то почувствовал, что летит домой - в Сеул, и расслабился. На борту лайнера, помимо трех членов летного экипажа (командира воздушного судна, второго пилота и бортинженера), 20 человек кабииного экипажа и шести служебных пассажиров - перелетающих этим рейсом сотрудников авиакомпании, находилось 240 пассажиров (в т.ч. 76 корейцев, 61 американец, 28 тайва-ньцев, 23 японца и 16 филиппинцев), из них - 23 ребенка.
Анализ записей радара Анкориджа, следившего за полетом KAL 007, показал, что когда через минуту самолет взял курс на поселок Бетел, над которым он должен был пролететь, то его фактическое направление полета уже отклонилось чуть вправо. Включение автопилота на третьей минуте не изменило направления полета. И поселок Бетел лайнер пролетел с отклонением вправо на расстояние, превышающем тс критические 7,5 миль (14 км), до которых могла включиться в работу система инер-циальной навигации (INS), запрограммированная на полет по отведенному но пушному коридору через Японию. Теперь, даже принудительное включение автопилота в режим INS не подключит инерциальную систему к управлению самолетом: она
будет в режиме ожидания, и индекс INS на дисплее будет гореть желтым, а не зеленым цветом, пока отклонение фактического курса от запрограммированного не станет меньше 7,5 миль. Но этого уже никогда не произойдет, поскольку в кабине лайнера все три члена летного экипажа уверены, что самолет управляется, как и полагается, инерциальной системой, которая должна вести его по воздушному коридору через заранее заданные промежуточные пункты маршрута. На самом же деле автопилот работал в режиме поддержания постоянного магнитного курса - прямо на Сеул, но через территорию СССР.
Это определили эксперты ИКАО, анализируя записи аварийных самописцев («черных ящиков»): регистраторов параметров Леонид Лице, шович профессор, участник" разработки истребители -перехватчика Су-15, автор книги «Надежность, безопасность и живучесть самолета» (Мл «Машиностроение», 1985) полета и переговоров членов летного экипажа. Последняя свидетельствует о том, что пилоты не подозревали, что постепенно уходили севернее разрешенного коридора.. Через 27 минут после взлета диспетчер Анкориджа попрощался с экипажем, так и не заметив угрожающего отклонения лайнера от предписанного маршрута.
Тем временем на Камчатке оператор радара советской ПВО наблюдал на экране за полетом американского самолета-разведчика RC-135, который базировался на аэродроме небольшого острова Шемя в западной части Алеутской гряды и обычно поджидал в нейтральных волах спуска па Камчатский пол и юн «Ключи» боеголовок очередной испытываемой советской баллистической ракеты для фотографирования их траекторий в атмосфере и записи телеметрии. На всякий случай его обозначили как цель номер 6064. Вот и в эту ночь, когда с советского северо-западного полигона «Плесецк» был запланирован испытательный запуск в сторону Камчатки ракеты SS-25, американский RC-135 выписывал «восьмерки» вблизи советских территориальных вод, ожидая «прибытия» боеголовки.
В 4 ч 51 мин местного времени на экране радара ПВО Камчатки появляется вторая метка летящего самолета. Он шел с северо-востока от Берингова пролива. Сначала казалось, что он идет к разведчику, и дежурившие офицеры решили, что это заправщик. Но когда самолеты разминулись на расстоянии 140 км между ними, на командном пункте предположили, что это второй разведчик RC-135. Он, не меняя курса, шел на Камчатку. Как выяснилось потом, это был корейский пассажирский «Боинг» 747…
Тогда навстречу вероятному нарушителю, обозначенному как неопознанная цель 6065, с аэродрома «Елизово», севернее Петр опавлонска-Камчатского, поднимают пару истребителей-перехватчиков. Но навести их на приближающийся к Камчатке самолет не удается из-за временного сбоя локатора - отметка цели 6065 на 42-й минуте сопровождения с экрана исчезает.
Тимоти Мейер, автор ряда публикаций по трагедии рейса KAL 007, утверждает: «По данным американской разведки для блокирования отслеживания этого испытания советской баллистической ракеты разведчиком RC-135 в воздух был поднят советский постановщик радиоэлектронных помех, который и ослепил на время радар ПВО Камчатки, следивший за KAL 007… Присутствие нарушителя над Камчаткой вынудило советских военных отменить пуск ракеты».
«Боинг» 747-230В Корейских авиалиний, сбитый в небе над Сахалином 1 сентября 1983 г. Этот самолет (его заводской №20559/186), оснащенный двигателями «Пратт-Уитни» JT9D-7A, был выпущен фирмой «Боинг» в марте 1972 г. и в том же году поступил в эксплуатацию в германской авиакомпании «Кондор», получив регистрационный номер D-ABYH. С 1979 г. он был передан в лизинг «Корейским авиалиниям», получив корейскую регистрацию HL7442. Приведенная фотография сделана за три года до трагедии, 25 мая 1980 г., в Цюрихе (Швейцария)
На всякий случай истребителям передали новый курс - на восток. Разведчик должен, по идее, отвернуть от полуострова, чтобы уйти в нейтральные воды. Вот тут его и можно перехватить.
Но, когда отметка цели снова появилась на экране, стало ясно, что нарушитель курса не менял и теперь летит над Кроноцким заповедником. Вторая пара истребителей с аэродрома «Елизово» наводится на цель. Какое-то время они держат цель в захвате своими бортовыми локаторами, но затем теряют ее в ночном небе. А метка цели 6065 на экране наземного локатора ПВО продолжает двигаться с постоянным курсом, пересекает юго-западную оконечность Камчатки и движется над нейтральными водами Охотского моря.
Еще находясь в Беринговом море на пути к Камчатке, KAL 007 пересек южную часть буферной зоны ПВО США, и военные локаторы должны были зафиксировать этот несанкционированный пролет самолета, но предупреждения об отклонении от маршрута на борт KAL 007 не последовало. В течение целого часа и 20 минут нарушитель воздушной границы находился перед Камчаткой и над ней. Теперь он улетает неопознанным и непредупрежденным…
Не дать уйти безнаказанным!
В это время, по свидетельству Александра Коржакова, в тс годы дежурного офицера охраны, в Москве, в «Кремлевской» больнице, Начальник Генерального Штаба маршал Огарков пытается доложить ситуацию на Дальнем Востоке генсеку Андропову. Тот отделывается общей фразой: «Провести все необходимые мероприятия».
Теперь эти «мероприятия» предстоит выполнять авиадивизии ПВО Сахалина. Два ее истребительных авиаполка располагались на аэродромах у поселков Смирных и Сокол. Дежурный офицер штаба дивизии принял сообщение с Камчатки о нарушителе, когда тот уже покинул ее воздушное пространство. После появления метки нарушителя на экранах радаров ПВО Сахалина, там была объявлена боевая тревога. Поднятая с северного аэродрома «Смирных» пара МиГ-23П нашла нарушителя, приблизилась к нему и доложила- похож на RC-135. Но из-за нехватки топлива, «МиГам» пришлось вернуться на базу.
Боевое дежурство в истребительном авиаполку на аэродроме «Сокол» в ночь на I сентября 1983 г. нес летчик майор Геннадий Осипович. В 5.42 утра местного времени по команде «сверху» он взлетел на своем Су-15ТМ в сторону Охотского моря навстречу нарушителю, летящему в двухстах километрах от Сахалина.
Как и в далекие времена Великой Отечественной войны, в ПВО Сахалина для наведения истребителей на цель еще использовалась голосовая радиосвязь ипурмана наведения и летчика. Осипович понял, что разминулся с целью, когда услышат команду своего штурмана наведения: «Будем наводить в заднюю полусферу».
Он развернулся в обратном направлении, получил корректировку высоты и курса, и тогда наконец разглядел впереди мигающую точку. Потом на экране бортового локатора его перехватчика загорелась яркая оранжевая метка пели и загорелось табло «Захват головок». С этого момента Осипович будет неотступно следовать за большим четырехдвигательным самолетом, летящим на высоте 10 км со скоростью 900 км/ч и сверкающим всеми навигационными огнями и проблесковыми маяками.
А на командном пункте дивизии, куда прибыл ее командир, полковник Анатолий Корну ко в (впоследствии -Главнокомандующий ВВС России), так и не знают, что за самолет сопровождает Осипович. Штурман наведения запрашивает Осиповича: «805, вы можете определить тип самолета?». «Не совсем. Он летит с мигающими огнями», - отвечает летчик. Далее следует команда: «805, запросить цель!». Осипович включает передатчик станции «свой-чужой». Если это советский военный самолет, то он автоматически ответит специальным кодом. Но корейский лайнер естественно молчит… Корнуков: «Нет ответа? Все ясно. Приготовиться к стрельбе!». Штурман повторяет эту команду.
Нарушитель тем временем уже подлетает к Сахалину. Корнуков звонит командующему авиацией ПВО Дальнего Востока генералу Каменскому, докладывая о ЧП и отданном приказе огневой готовности. Тот отвечает: «Сперва выясните, что это за объект. Может, это какой-то гражданский самолет или еще Бог знает что». После этих слов воинственность Корнукова уменьшается. Он хочет знать, неужели при входе в воздушное пространство Сахалина нарушитель не выключил навигационные огни? Земля запрашивает Осиповича: «Горят ли у самолета навигационные огни?». «Навигационные огни горят. Сигнальные огни горят», - отвечает летчик. Следует команда: «805, ненадолго включите свои огни. Заставьте его сесть на наш аэродром».
Сейчас нарушитель пролетает как раз i (ад родным аэродромом майора Осиповича. 11о как заставить эту махину сесть? Подойти к борту нарушителя, а потом встать перед ним, чтобы его истребитель с горящими навигационными огнями заметили пилоты «гостя», Осипович не решается. Он подходит к лайнеру сбоку и снизу, уравнивает скорость и, проформы ради, включает и выключает несколько раз три своих огонька: зеленый и красный на концах крыла и белый в хвосте. Но, разумеется, их практически невозможно увидеть с «Боинга». Естественно, никакой реакции не последовало.
Новый приказ Корнукова: «Произвести предупредительные выстрелы из пушки!». Но Осипович не может не знать, что его пушка подвешена в контейнере снизу под фюзеляжем. И с вышелетящего впереди самолета вспышки выстрелов все равно видны не будут. А трассирующих снарядов сейчас в боекомплекте нет -его пушка заряжена только бронебойными, а их полет невидим. Но для выполнения приказа Осипович дает несколько очередей, практически опустошая свой боекомплект.
А в это время ничего не подозревающие пилоты «Боинга» решают, что пора переходить на следующий эшелон высоты. Второй пилот связывается по радио с диспетчерами в Токио и получает «добро». Лайнер начинает набор высоты. Его скорость при этом снижается, и Осипович «проскакивает» под «Боингом» и оказывается впереди и ниже, «Земля» запрашивает: «Вы сказали цель увеличила скорость?». «Снизила», - отвечает Осипович. «805, открыть огонь по цели!» - следует команда. Но советский перехватчик находится впереди нарушителя, и чтобы занять позицию для атаки ему нужно пропустить цель вперед. Осипович сбрасывает скорость и …проваливается на два километра вниз.

Он хорошо разглядел «Боинг» снизу, когда «проскакивал» под ним вперед. Потом в интервью корреспонденту «Нью-Йорк тайме» он признается: «Я видел два ряда окон и знал, что это был «Боинг». Я знал, что это был гражданский самолет. Но для меня это ничего не значило. Ведь гражданский тип самолета легко переделать для военного использования ».
Пилот МиГ-23П (позывной 163), который тоже следует за «Боингом», но на удалении 25 км, докладывает, что видит обоих, и напоминает «Земле», что может быть готов к атаке, если «805-й» по сумеет сбить неизвестный самолет.
Атака
Нарушите:!ю остается лететь в воздушном пространстве СССР всего три минуты. А. там - снова нейтральные воды Японскою моря. На КП нарастает нервозность. Уже есть приказ командующего округом генерала Третьяка на уничтожение цели. «Что? Он еще не стрелял? Цель все еще летит?» -полковник Корнуков переходит на крик-«Сколько ему нужно времени, чтобы занять огневую позицию?! Форсаж! Пусть 23-й подойдет поближе! Пока вы теряете время, цель просто-напросто улетит».
Снова очередной приказ штурмана наведения: «805, попытайтесь уничтожить цель из пушки». «Я уже отстаю. Сейчас ракеты попробую», - отвечает Осипович. «805, приблизиться к цели и уничтожить!» - следует приказ. Осипович знает то, чего не знают на КП - почти весь боекомплект пушки он уже расстрелял. А упустить цель нельзя, поэтому - ракеты. Теперь «Боинг» снова впереди, но значительно выше. Осипович включает форсаж и задирает нос перехватчика. Захват есть! Можно нажимать гашетку пуска.
С интервалом в две секунды обе ракеты Р-98 (одна с радиолокационной, вторая - с тепловой головкой самонаведения) устремляются к пассажирскому лайнеру. Первая ракета взрывается немного позади фюзеляжа и выше горизонтального оперения в 6 ч 26 мин 02 с утра сахалинского времени. Осипович докладывает: «Цель уничтожена… Выхожу из атаки… Остаток 1600… Обе пустил».
«Первая ракета попала ему в хвост. Вспыхнуло желтое пламя. Вторая - снесла полови ну левого крыла. Тут же погасли огни и мигалки», - уверяет Осипович в интервью корреспонденту газеты «Известия» в 1991 г. Но по записям аварийных самописцев потом станет известно, что ракета с тепловой головкой, по всей видимости не сработала, или промахнулась. Все двигатели «Боинга» продолжают работать в нормальном режиме, а «половина левого крыла» не была снесена, т.к. экипаж уже после пуска ракет связывался с Токио по высокочастотной радиостанции, антенна которой расположена в законцовке левой консоли крыла. А вот то, что Осипович увидел потом (через одну минуту и 44 секунды после подрыва первой ракеты) - отделение крыла с прекращением питания навигационных огней и проблесковых маяков - он, видимо, и принял за попадание второй ракеты.
…Перед автором - подлинные записи параметров полета «Боинга» в последние две минуты его жизни, включающие момент подрыва ракеты Р-98. Девять лет советское руководство скрывало факт обнаружения обломков и «черных ящиков». Но в 1993 г. по распоряжению Президента Ельцина оба бортовых регистратора (речевого и полетных данных) с пленками были переданы в Международную организацию гражданской авиации ИКАО, которая поручила Французскому бюро расследования авиационных происшествий (Bureau d"Enquete et d "Analyses, BE А) их проанализировать. С учетом этих данных в том же году ИКАО опубликовала окончательный отчет о катастрофе KAL 007 (см. приложение).
Из записей однозначно следует, что от полученного при взрыве ракеты импульса огромный лайнер начал задирать нос, валиться на левое крыло и отклоняться влево от своего курса. Но поскольку все четыре двигателя работали в обычном режиме, то начавшееся кабрирование самолета вызвало увеличение высоты его полета.
Что же могут рассказать эти записи? Главный вывод: пилотам потребовалось чуть больше минуты, чтобы полностью восстановить параметры полета самолета, нарушенные подрывом ракеты. Когда из-за воздействия взрывной волны на оперение самолет увеличил угол атаки до 15° и поднялся почти на километр, пилоты, отключив автопилот и отклоняя штурвал от себя, вернули лайнер на прежнюю высоту, парировали возникший левый крен в 50° и начали возвращать отвернувший на 60° влево самолет на прежний курс.
Однако шрапнель разорвавшейся боевой части ракеты, по всей видимости, частично нарушила работоспособность гидросистемы, пробила топливные отсеки и фюзеляж.
Речевой самописец записал все звуки в кабине экипажа за последние 30 минут. Сначала в ноябре 1983 г. их попытались расшифровать советские специалисты, а после передачи «черных ящиков» ИКАО - уже французские эксперты из ВЕА.
В 18 ч 26 мин 02 с (везде принято мировое единое время UTC/GMT) на магнитофонной пленке отчетливо слышится звук, напоминающий взрыв.

Через 4 с один из членов экипажа выкрикивает: «Что произошло?». Вопрос повторяется через 2 с. Еще через 2 с следует команда: «Убрать РУДы», и сразу же ответ: «Двигатели - в норме». Далее - реплика «Шасси», а спустя 20 с после взрыва кто-то из членов экипажа, отмечает: «Высота растет». В 18.26.33 слышна реплика: «Не могу уменьшить высоту», а уже через секунду регистратор записывает автоматическое уведомление: «Внимание! Аварийное снижение!», повторяющееся потом неоднократно. Но в 18.26.38 летчик повторяет: «Высота растет», а через 2 с: «Не работает!». Следует команда: «Вручную!» и ответ «Не могу вручную». После этого слышен щелчок отключения автопилота и повторный доклад «Двигатели в норме». Начиная с 18.26.49 речевой самописец фиксирует неоднократные автоматические уведомления на английском и японском языках: «Внимание! Аварийное снижение! Потушите Ваши сигареты!
Это аварийное снижение! Наденьте кислородные маски на нос и рот и притяните их ремни». В 18.26.50 звучит вопрос экипажа: «Это разгерметизация?», а через 7 с экипаж вызывает диспетчера в Токио, докладывая ему о снижении давления в кабине и в 18.27.10 о решении на экстренное снижение: «Быстрая разгерметизация, снижаемся к десяти тысячам» (10 000 футов - около 3000 м). Далее на пленке снова идут неоднократные уведомления на английском и японском языках об аварийном снижении, необходимости потушить сигареты и надеть кислородные маски. Последнее из них зафиксировано в 18.27.43. Еще через 3 секунды запись на самописце прерывается. Последние слова экипажа звучат за 10 с до этого и касаются необходимости удерживать скорость.
Записи обоих бортовых регистраторов прекращаются одновременно - в 18.27.46 UTC. Самолет в это время находился на высоте 10 км и с правым креном возвращался на свой прежний курс. С момента подрыва ракеты возле лайнера прошла 1 мин 44 с…
Самолет разрушился еще в воздухе
В архиве президента Рейгана автор обнаружил документ - сообщение японского оборонного агентства о том, что их радар отслеживал полетсамолетатипа «Боинг» 747 и двух других самолетов, летевших в том же направлении (Су-15 и МиГ-23 - прим. авт.) над островом Сахалин. Метка «Боинга» исчезла с экрана японского радара внезапно, когда он находился на высоте 9 км. В сообщении указывается на высокую вероятность взрыва самолета в воздухе. Радар, скорее всего, «потерял» цель, когда суммарная эффективная отражающая поверхность расходящихся падающих фрагментов лайнера стала меньше регистрируемой данным типом локатора.
Капитан Шизука Хаяси на мостике японской рыболовецкой шхуны «Чидори Мару 58», находившейся в это время в нейтральных водах у западного побережья Южного Сахалина, в 6.20 утра, слышит звук реактивных двигателей самолета, а затем наблюдает в облаках оранжевую вспышку и слышит хлопок, а через пару минут - приглушенный грохот за облаками. Затем шхуну накрывает облако паров авиационного керосина - да так, что судовой журнал еще долго источает керосиновый запах.
Воспламенение паров авиационного керосина внутри топливного отсека сопровождается взрывом, который разрывает кессон крыла. При этом часть керосина может не воспламеняться, а выбрасываться. Отсюда и одежда пассажиров, пропитанная керосином, которую нашли советские водолазы в одном из трех скоплений обломков лайнера на дне моря.
По всей видимости, так оно и произошло. Поразившая конструкцию лайнера шрапнель боевой части ракеты Р-98 пробила топливный отсек, а искрящая поврежденная проводка (или горячие газы работающих двигателей) подожгли вытекающее топливо. Далее последовал взрыв.
Газета «Московский комсомолец» 31 августа 2005 г. в статье «Горячий бой холодной войны» опубликовала интервью с генералом армии Иваном Третьяком. Он также утверждает, что KAL 007 погиб в результате взрыва в воздухе: «То, что такой взрыв был возможен, подтвердилось сразу же в ходе расследования. Уже после гибели самолета над нейтральными водами специалисты обратили внимание, что характер разброса осколков был такой, что вывод однозначный: самолет взорвался изнутри. Точнее, было так: сначала его поразила ракета военного истребителя, который пилотировал летчик Осипович, но после этого самолет пролетел еще 17 км и взорвался уже над нейтральными водами». (Добавим, что эти 17 км точно соответствуют времени полета 1 мин 44 с вплоть до остановки бортовых самописцев).
Таким образом, сочетание многих фактов и обстоятельств позволяет сегодня утверждать, что повреждение топливного отсека лайнера через 1 мин и 44 с после срабатывания боевой части ракеты вызвали взрыв паров керосина, который разорвал самолет на три больших фрагмента. Падая с такой высоты, эти вращающиеся фрагменты разной формы аэродинамическими силами были дополнительно удалены друг от друга и разрушились окончательно на мелкие обломки при ударе о воду. (Через полтора месяца советские моряки обнаружат на дне три скопления обломков лайнера, расположенных друг от друга на удалении 1,5 -2 км.)
Из расшифрованных записей параметров полета известно, что после подрыва ракеты лайнер поднялся на километр, а потом снова опустился до высоты 10 250 м - видимо в этот момент взрыв топлива и разорвал его на три части и остановил самописцы. Одновременно погасли проблесковые маяки и навигационные огни, и летчики обоих советских перехватчиков потеряли визуальный контакт с целью: «Я не вижу его» (6.29.13); «Нет, я не вижу его» (6.29.54); «Я не вижу ничего здесь. Я только что смотрел» (6.38.37).
О траектории падающих частей лайнера мы можем узнать только по их меткам,
Расшифровки «черного ящика» рейса KAL 007: основные параметры «Боинга» 747 за последние 2 минуты его полета до разрушения в воздухе фиксировавшимся на экранах наземных радаров ПВО СССР, Японии и США. Некоторые РЛС располагались на значительном расстоянии от места катастрофы (Комсомольск-на-Амуре, Советская Гавань), и метки падающих частей лайнера на экранах сливались в одну, создавая иллюзию маневрирования целого самолета.


После разрушения лайнера в воздухе, его падающие части сначала начали отклоняться на север. Из переговоров Корнукова с Герасименко: «Цель повернула па север» (6.28), и через 5 минут: «Цель на высоте 5 тысяч». Корнуков: «Уже на 5 тысячах?». Герасименко: «Так точно, поворачивает то налево, то направо и явно снижается».
В заявлении Госдепартамента США от 1 сентября 1983 г. говорится, что радарная метка корейского самолета соответствовала высоте 5000 м на три минуты раньше. В любом случае, имеющиеся доказательства разрушения конструкции лайнера на высоте более 10 тыс. м и потеря визуального контакта с ним позволяют сделать обоснованный вывод, что наземные радары на последнем этапе трагедии отслеживали падение уже не целого самолета, а трех его крупных частей, имевших большое аэродинамическое сопротивление.
Когда почти через два месяца советские водолазы приступили к поискам «черных ящиков» в указанном им одном из трех скоплении обломков «Боинга», среди них практически не найдено будет останков пассажиров, но обнаружат немало одежды, порванной осколками конструкции и пропитанной керосином.
То, что именно взрыв топливного отсека одновременно прервал запись обоих аварийных самописцев доказывают и характерные разрывы их носителей информации. Обычно пленка самописца параметров полета длиной 241 м при очень больших перегрузках разрывается возле катушек. На представленной в ИКАО пленке места стыковки разрывов точно соответствуют расстоянию между катушками. Последние записи сделаны в середине куска пленки, располагавшегося между катушками в момент механического воздействия на самописец разрушающей перегрузки. В этот момент лайнер находился на крейсерской высоте, и только взрыв топлива мог создать такую высокую перегрузку.
То, что лайнер разрушился на большой высоте подтвердили и советские эксперты в своем Заключении от 28 ноября 1983 г., опубликованном газетой «Известия» 15 октября 1992 г.: «С высокой достоверностью можно утверждать, что исследуемые блоки регистратора параметров полета и речевого регистратора действительно принадлежат южнокорейскому самолету. Это подтверждается наличием на корпусах регистраторов и их внутренних конструктивных элементах следов повреждений, которые могут быть нанесены только при разрушении самолета, точным совпадением по времени конца записи обоих регистраторов из-за прекращения подачи на них электропитания в момент разрушения самолета - через 1 мин 42 с после его поражения».
Поиски и «прятки»
Все участники событий 1 сентября 1983 г. - от Осиповича до самого Андропова, еще целый день не знали, что сбитый советскими ПВО над Сахалином самолет - южнокорейский рейсовый пас сажи реки й лайнер «Боинг» 747, и что в результате ЧП погибло 269 ни в чем не повинных человек. Об этом руководители страны узнают сначала от помощника госсекретаря США Ричарда Ьертн. а потом и от Джорджа Шульца, пресс-конференцию которого передали все ведущие агентства мира. При этом Шульц озвучил выдержки из записанных радиопереговоров Осиповича и двух других пилотов советских истребителей.
Вначале по решению Политбюро в СССР была принята тактика отрицать факт сбития пассажирского самолета. Когда уже весь «демократический» мир негодовал, по советскому телевидению показали начальника Генерального Штаба маршала Николая Огаркова, который с указкой в руке на большой карте Дальнего Восто ка 11 роде монстр и ровал п осл едова-тельные этапы некой странной специальной разведывательной операции американцев, ключевым звеном которой, по его мнению, стал пролет «шпионского» «Боинга» 747. Поэтому де «за все должны ответить США».
Через 25 дней после катастрофы командующий пограничными войсками Сахалина генерал-майор Романенко принял в Невельске делегацию Японии и США и передал ей 213 мужских, женских и детских предметов обуви, которые нашли плавающими или прибитыми к берегам Сахалина и Монерона. Сортировка показала, что эти ботинки, туфли и кроссовки носили 198 человек. Родственники опознали, что найденная обувь принадлежала их детям и близким, находившимся на борту рейса KAL 007 в ту роковую ночь.
Но СССР так и не выдал родственникам останки и багаж погибших в рейсе KAL 007, заявляя, что их в обломках не оказалось. В опубликованном 15 декабря 1992 г. в газете «Известия» письме генсеку Юрию Андропову датируемом ноябрем 1983 г., главы Минобороны и КГБ Дмитрий Устинов и Виктор Чебриков так сформулировали цель поисковой операции: «После падения в Японском море сбитого 1 сентября с.г. южнокорейского самолета … силами Тихоокеанского флота были организованы поиски электронной аппаратуры этого самолета. Аппаратура была нам необходима для более точного определения целей его вторжения в наше воздушное пространство». Таким образом, поиск и подъём на поверхность останков погибших пассажиров и их багажа и не предусматривались…
Необходимо также иметь ввиду, что при ударе о воду падающие части лайнера разрушились на мелкие куски, практически искромсав еще находившиеся в них тела людей. За прошедшие почти два месяца с момента катастрофы и до глубоководного погружения водолазов на дно морская вода, течения и многочисленные обитатели моря способствовали тому, что найти останки пассажиров в том скоплении обломков, где водолазы искали и в конечном итоге нашли «черные ящики», было уже практически невозможно. Эксперты утверждают, что даже за две недели в местной воде не остается следов органических тканей. Вот почему водолазы обнаружили их так мало.
Когда же водолазы начали разбирать на дне указанную им кучу обломков, то получили приказ поднимать на поверхность только радиоаппаратуру, документы, бумаги и пленки. Они отработали на грунте 150 человеко-часов за 14 спусков. Как сообщает А. Иллеш в своем журналистском расследовании «Тайна корейского «Боинга» 747», опубликованном в начале 90-х гг. в «Известиях», на отгороженной палубе стоявшего над местом погружения водолазов судна «Мирчинк» все, что поднималось со дна в большой корзине и в спускаемом колоколе, сортировалось, а затем отправлялось в Невельск. Там скопилось множество предметов со сбитого пассажирского лайнера. Та часть их них (в основном разбитая радиоаппаратура и пленки), которая могла подтвердить шпионскую миссию рейса, в девяти мешках была отправлена в Москву для технического исследования. Все остальное, включая пропитанные авиационным..керосином носимые личные вещи и предметы ручной клади, затем было просто уничтожено.
Трехдневная работа автора в мемориаль-нойбиблиотекеКалифорнийскойрезиден-ции президента США Рональда Рейгана позволила получить около двухсот копий документов. И теперь на рабочем столе справа лежало то, что под грифом ТОР SECRET читал об этом президент США, а слева - совместные докладные записки о том же и под аналогичным грифом «совершенно секретно» министра обороны СССР Устинова и председателя КГБ Чебрикова, которые читал Генеральный секретарь Андропов.
В справке ЦРУ, предоставленной президенту США, в частности, отмечалось:
- широкий набор разведывательных спутников США позволяет всегда указать на один из них, находящийся вблизи какого-то события;Единствен шли самолет RC-135, совершавший обычный полет в международном воздушном пространстве во время подлета KAL 007 к Камчатке, не имел с ним контакта, находился от него на значительном расстоянии и в момент сбития лайнера уже более часа находился на своем аэродроме;
Никто из экипажа рейса KAL 007 не сотрудничал с ЦРУ.
А что же докладывали в СССР Андропову? Анализ записей бортовых самописцев и блоков оборудования, найденных в обломках фюзеляжа «Боинга», привел к полному разочарованию - никаких доказательств шпионской миссии обнаружить не удалось. Комиссия экспертов, в которую вошли высокопостав-
Хроника событий 1 сентября 1983 г.
(приведена в привязке к сахалинскому времени, UTC+12 ч)
01.00. «Боинг» 747 Корейских авиалиний, следующий рейсом KAL 007 из Нью-Йорка в Сеул, взлетает из аэропорта Анкориджа (Аляска), где за полтора часа до этого совершил промежуточную посадку для дозаправки (местное время- 5 ч утра). Спустя три минуты после взлета автопилот устанавливается в режим поддержания магнитного курса 245° (точно на Сеул), при этом режим!NS не задействуется, в результате чего уже через 10 мин начинается отклонение фактического маршрута полета от расчетного и через 20 мин гражданская РЛС в Кенаи на Аляске фиксирует отклонение лайнера на запад на 5,6 миль (10 км).
01.49. Экипаж рейса KAL 007 докладывает о прохождении первой контрольной точки маршрута - радиомаяка V0R «Бетел», но не замечает, что проходит он его с отклонением на 12,6 миль (23 км) к северо-западу (величина этого смещения зафиксирована минутой позже военной РЛС в Кинг-Сальмоне на Аляске). Отклонение от расчетного маршрута все возрастает: следующие контрольные навигационные точки NABIE, NUKKS и NEEVA проходятся со смещением на северо-запад соответственно на 110,185 и почти 300 км
04.30. Значительно отклонившийся на северо-запад от расчетного маршрута корейский «Боинг» пересекает границу воздушного пространства СССР северо-восточнее Петропавловска-Камчатского, а позднее пролетает практически над городом
04.51. Неопознанный самолет, приближающийся к Камчатке со стороны Берингова пролива, обнаружен оператором РЛС ПВО Камчатки. С камчатского аэродрома «Елизово» поднимаются истребители МиГ-23, однако навести их на цель не удается. Неопознанный самолет тем временем выходит из воздушного пространства СССР, продолжая полет над нейтральными водами Охотского моря в сторону советского о. Сахалин
05.00. Во время прохождения очередной контрольной точки маршрута NIPPI отклонение KAL 007 от расчетного коридора на север составляет уже более 340 км
05.42. Неопознанная цель, не изменившая свой курс и приближающаяся к Сахалину, вновь наблюдается на экранах радаров системы ПВО Дальнего Востока СССР. На перехват с сахалинского аэродрома «Сокол» поднимается истребитель МиГ-23
06.11. Майор Осипович устанавливает визуальный контакт с целью и наблюдает ее на экране бортовой РЛС. По команде с земли, чтобы вынудить нарушителя к посадке, он пытается привлечь к себе внимание экипажа неопознанного самолета, включая аэронавигационные огни и выпуская очередь из пушечной установки, но остается незамеченным
05.15. Ничего не подозревающий экипаж KAL 007 запрашивает диспетчера УВД в Токио разрешение на увеличение высоты полета до эшелона 350 (35 000 футов, 10 675 м)
06.16. Корейский «Боинг» снова входит в воздушное пространство СССР восточнее южной оконечности Сахалина
06.20. Токийский диспетчер, также находящийся не в курсе о серьезном отклонении корейского «Боинга» от расчетного маршрута и вторичном его вторжении в воздушное пространство СССР, дает «добро» на занятие рейсом KAL 007 эшелона 350
06.22. Корейский «Боинг» начинает набор высоты, при этом его скорость падает, и сопровождающий его перехватчик Су-15 «проскакивает» ленные генералы и академики, пришла к выводу, что расшифровка записей самописцев Международной организацией гражданской авиации (ИКАО) может привести к:
Интерпретации действий экипажа KAL 007 по установке автопилота в начале полета в режим автоматической стабилизации постоянного магнитного курса как непреднамеренную ошибку, которая не была замечена в течение всего полета;
Подтверждению того, что истребитель-перехватчик не пытался установить радиоконтакт с лайнером на частоте 121,5 МГц и не стрелял трассирующими снарядами;
Отрицанию преднамеренного пролета над СССР, поскольку за последние 30 минут полета, когда речевой самописец фиксировал разговоры экипажа, ничто не указывало на их осведомленность о полете вне разрешенного коридора;
Подтверждению отсутствия маневров лайнера в процессе полета.
Отсюда и следовал вывод: не передавать самописцы в ИКАО. Обо всем этом стало известно только в октябре 1992 г., после публикации в «Известиях».
В результате, в декабре 1983 г. Устинов И-Чебриков направили Андропову совместное послание, в котором на основе рекомендаций комиссии сформулировали государственную позицию, с которой генсек согласился: скрывать факт обнаружения самописцев, поскольку их расшифровка на Западе вызовет новую волну антисоветской критики; стоять на позициях Заявления Советского правительства от 6 сентября 1983 г., что позволит категорически отвергать требования компенсаций и возложить всю ответственность за погибших на США, как инициатора провокации. Как следствие, не возник и вопрос о выдаче останков погибших и их багажа.
Вместо заключения
1 сентября 1983 г. случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Выпестованная система охраны воздушных границ Советского Союза сработала. Нарушитель суверенного воздушного пространства был уничтожен. Правда, по нелепой случайности (и чьей-то халатности) им оказался гражданский самолет с более чем двумя сотнями пассажиров на борту…
Стоит отметить, что летный состав истребительной авиации ПВО СССР не допускал возможности несанкционированного появления в советском воздушном пространстве заблудившегося иностранного пассажирского самолета и не был обучен методам распознавания такой цели. «Не дать уйти!» - вот установка высшего военного руководства страны в те годы… Но жертвой ее, по трагическому стечению обстоятельств, 25 лет назад стали 269 ни в чем не повинных человек, находившихся на борту рейса 007.
В послании генсеку Андропову министр обороны Устинов и председатель КГБ Чебриков как бы в оправдание подчеркивали: «Если бы нарушитель смог безнаказанно пролететь через советское воздушное пространство, то США, вероятно, начали бы кампанию, подчеркивающую неэффективность нашей ПВО Дальнего Востока».
…Когда через несколько лет немецкий юноша Матиас Руст на арендованной в Финляндии легкомоторной «Цессне» полетел без уведомления в Москву и приземлился на самой Красной площади, его уже не сбили, хотя и могли. Но за это генсек Горбачев уволил министра обороны Соколова.
Пришло другое время, и только в 1992 г. новое российское руководство решило выдать Западу находившиеся долгие девять лет на хранении под большим секретом в СССР «черные ящики» сбитого корейского «Боинга». А ведь до этого сам факт их обнаружения строго отрицался!
Очень хочется надеяться, что сбудется обещание первого Президента России Бориса Ельцина, данное им во время церемонии передачи в Кремле материалов по рейсу KAL 007 южнокорейской делегации 14 октября 1992 г.: «Россия будет строить мир, в котором подобные инциденты станут просто невозможны».
вперед. Майор Осипович получает команду сбить нарушителя (на командном пункте советской ПВО почта уверены, что имеют дело с американским самолетом-разведчиком RC-135), для чего вынужден выполнить серию маневров для занятия позиции для атаки
06.23. Экипаж KAL 007 докладывает токийскому диспетчеру о занятии эшелона 350
0654. На командном пункте советской ПВО понимают, что нарушитель совсем скоро снова выйдет из воздушного пространства СССР и требуют от находящихся в воздухе пилотов перехватчиков ускорить атаку. Майор Осипович занимает позицию для атаки цели и производит ее захват
06.26. С расстояния около 8 км до цели с интервалом в 2 секунды майор Осипович запускает по ней две штатных для Су-15ТМ ракеты средней дальности (Р-98Р и Р-98Т), видит вспышку и докладывает об уничтожении нарушителя. Из-за подрыва боевой часта Р-98Р в 50 м позади и немного выше хвостового оперения «Боинг» самопроизвольно резко поднимает нос и переходит в режим набора высоты (примерно за 40 с высота полета увеличивается примерно на 1000 м- до 38250 футов или почти 11 700 м). Экипаж KAL 007 пытается понять ситуацию, проверяет режим работы двигателей {все двигатели работают нормально, что свидетельствует о том, что вторая ракета Р-98Т цель не поразила). Спустя несколько секунд после подрыва первой ракеты на борту «Боинга» срабатывает сигнализация о разгерметизации фюзеляжа, что свидетельствует о том, что осколки боевой части ракеты повредили конструкцию самолета
06.27. Спустя 44 с после пуска первой ракеты экипаж KAL 007 отключает автопилот и еще через 28 с восстанавливает исходную высоту полета. Экипаж докладывает токийскому диспетчеру о разгерметизации и решении об экстренном снижении до высоты 10 000 футов (3000 м). В пассажирском салоне выпадают кислородные маски, и пассажиры несколько раз информируются об экстренном снижении, необходимости потушить сигареты и одеть кислородные маски. Спустя 1 мин 44 с после подрыва первой ракеты записи обоих бортовых регистраторов «Боинга» 747 одновременно прекращаются, что может свидетельствовать о разрушении самолета в воздухе на несколько фрагментов в результате взрыва в поврежденном топливном отсеке
06.28. На экранах радаров советской ПВО продолжают наблюдать отметку цели, меняющей курс, что вызывает недоумение советских генералов {по всей видимости, радары принимают за цель один или несколько ее крупных обломков)
06.29. Майор Осипович, доложивший об уничтожении цели, берет курс на свой аэродром. Другие находящиеся в воздухе пилоты тщетно пытаются обнаружить цель или ее обломки
06.30. Отметка снижающейся цели обнаружена радаром на высоте 5000 м
06.33. Оператор радара советской ПВО продолжает наблюдать на экране отметку снижающейся по спирали на высоте 5000 м в районе острова Монерон в советских территориальных водах крупного фрагмента цели
06.38. Спустя примерно 12 минут после подрыва ракеты отметка «Боинга» окончательно исчезает с радаров наземных РЛС на высоте около 300 м {нижняя граница зоны действия радара). Цель (или ее обломки) не могут увидеть и находящиеся в воздухе пилоты советских истребителей, которым передается команда возвращаться на базу
06.47. Советская сторона направляет в предполагаемый района падения самолета пограничные сторожевые корабли и вертолеты
06.55. Группировка поисково-спасательных сил, направленных на поиски сбитого самолета, усиливается находящимися поблизости гражданскими судами, однако ничего существенного обнаружить им не удается
Документ Пресс-релиз ИКАО № РЮ 8/93

Монреаль, 16 июня 1993 г. Международная организация гражданской авиации (ИКАО) выпустила отчет о завершении расследования обстоятельств катастрофы самолета «Боинг» 747 Корейских авиалиний 31 августа 1983 г.* Расследование происшествия было возобновлено в декабре 1992 г. после появления новых фактов и вещественных доказательств, а именно передачи Российской Федерацией в ИКАО оригинальных пленок бортовых регистраторов разбившегося самолета.
14 июня 1993 г. Совет ИКАО принял резолюцию, завершающую расследование катастрофы самолета «Боинг» 747 Корейских авиалиний (KAL), следовавшего рейсом KAL 007 (КЕ007) в Сеул, вызванной поражением его ракетой класса «воздух-воздух», в результате которой погибли все 269 человек, находившиеся на борту.
Совет ИКАО призывает все государства мира неуклонно соблюдать Статью Збис Чикагской конвенции, которая содержит фундаментальный принцип международного права, предусматривающий недопустимость использования оружия против гражданских самолетов. Совет ИКАО призывает государства мира предпринимать все необходимые меры по обеспечению безопасности воздушной навигации всех гражданских самолетов в соответствии с принятыми правилами, стандартами и рекомендуемой практикой, утвержденными Чикагской конвенцией в 1944 г.
Согласно отчету о расследовании происшествия, экипаж корейского «Боинга» 747 вскоре после вылета из Анкориджа включил автопилот и установил его в режим выдерживания магнитного курса 245°, согласованного с диспетчерами УВД. Рейс КЕ007 выдерживал указанный курс 245° в течение более 5 часов - начиная с 3-й минуты полета и вплоть до перехвата его советским истребителем. Тот факт, что экипаж самолета в течение более 5 часов не замечал отклонение его от расчетного маршрута, свидетельствует об отсутствии со стороны экипажа должного контроля за ситуацией и неудовлетворительной координации действий между его членами.
Комиссия ИКАО пришла к выводу, что поддержание постоянного магнитного курса и отклонение в результате этого самолета от расчетного маршрута стало следствием того, что экипаж не заметил, что автопилот оставался в режиме выдерживания постоянного магнитного курса, либо был включен в режим инерциальной навигации (INS) уже после того, как самолет вышел за границы допустимого отклонения от расчетного маршрута, когда инерциальная навигационная система уже не может выдерживать заданный маршрут. Экипаж рейса КЕ007 не выполнил в полной мере всех процедур, чтобы убедиться, что самолет выполняет полет по заданному маршруту, в результате чего рейс КЕ007 вторгся в запрещенную для международных полетов область воздушного пространства СССР.
Отклонение фактического маршрута рейса КЕ007 в районе контрольной навигационной точки «Бетел» (Bethel V0RTAC) от заданного составляло 12 миль (22 км) к северу, после чего он продолжал полет в западном направлении со все более увеличивающимся отклонением на север от принятого воздушного коридора. Несмотря на то, что рейс КЕ007 совершал полет в идентификационной зоне ПВО Аляски и буферной зоне Авиационного командования Аляски, представители США заявили, что записей радаров о самолетах, следующих севернее международного воздушного коридора R20 и пересекающего идентификационные зоны Аляски, не зафиксировано.
К северо-востоку от п-ова Камчатка в непосредственной близости к фактическому маршруту рейса КЕ007 выполнял полет разведывательный самолет RC-135 ВВС США. В результате командование ПВО СССР предположило, что приближающийся к воздушному пространству СССР летательный аппарат является американским разведывательным самолетом RC-135, и военные самолеты ПВО СССР предприняли попытку перехвата рейса КЕ007 над Камчаткой.
Рейс КЕ007 далее продолжил полет в сторону о. Сахалин. Персонал командного пункта ПВО СССР на Сахалине пытался выяснить принадлежность и фактическое нахождение самолета, нарушившего воздушное пространство СССР, и пришел к выводу, что имеет дело с разведывательным самолетом ВВС США RC-135, после чего последовал приказ на его уничтожение.
Несмотря на то, что у советской стороны оставались определенные сомнения а принадлежности самолета-нарушителя, исчерпывающих мер по его идентификации принято не было. Установлено, что советский истребитель перед атакой рейса КЕ007 не выполнил все предусмотренные стандартами и рекомендованной практикой ИКАО меры по предотвращению случайного уничтожения гражданского самолета. В частности, с советской стороны не было попыток установить радиосвязь с рейсом КЕ007.
Рейс КЕ007 был поражен по меньшей мере одной из двух ракет, запущенных с борта советского перехватчика Су-15. Полученные в результате этого повреждения конструкции оказали воздействие на управляемость самолета и привели к его разгерметизации. Самолет вошел в снижение по спирали, и на высоте 5000 м его отметка пропала с экранов радаров. Комиссия не может доподлинно установить, имелась ли у экипажа возможность сохранить хотя бы ограниченный контроль над управлением. В результате столкновения с поверхностью моря самолет полностью разрушился.
Комиссия не нашла оснований для утверждения, что экипаж рейса КЕ007 сознательно удерживал постоянный магнитный курс. Атмосфера в кабине пилотов рейса КЕ007 была нормальной и расслабленной, и члены экипажа даже не догадывались о присутствии в непосредственной близости советского перехватчика ни до, ни во время его атаки.
Среди вновь выявленных вещественных доказательств, появившихся в распоряжении комиссии ИКАО, находятся оригинальные пленки кабинного речевого регистратора (CVR) и цифрового регистратора полетной информации (DFDR), обнаруженные Советским Союзом на месте катастрофы в 1983 г. и переданные ИКАО в январе 1993 г. Также представителями Российской Федерации переданы в ИКАО записи и расшифровки переговоров между пилотами истребителей-перехватчиков и наземными командными пунктами, а также переговоров между командными пунктами. США предоставили сертифицированные копии пленок и расшифровки переговоров диспетчера УВД в Анкоридже (Аляска), а Япония предоставила записи переговоров диспетчера УВД в Токио.
В ходе расследования были предприняты все возможные меры для подтверждения аутентичности имеющихся пленок с переговорами. Расшифровки переговоров, а также пленок бортовых регистраторов CVR и DFDR не имеют противоречий с другой известной информацией по расследуемому происшествию и хорошо корре-лируются с другими имеющимися данными.
Записи бортовых регистраторов CVR и DFDR свидетельствуют о том, что отказов бортовых систем самолета вплоть до повреждения его конструкции в результате атаки советского истребителя, не было.